Через полтора года она заболела (в апреле 2004 года). Анна записала это стихотворение на первой страничке дневника, потому оно сохранилось. «Сейчас бы я такого не написала. Дерзко сравнивать любые человеческие мучения с Голгофой. И хотя у каждого есть своя маленькая Голгофа и Гефсимания, но всё-же до моей Голгофы ещё далеко. Здесь надо душу распять, а не тело…» Впоследствии она рассказала: «Когда я попала в реанимационное отделение областной больницы, то поняла – всё для меня на этой земле завершилось. И вдруг в проёме двери вижу… Божию Матушку! Знаете, точно в таком облачении, в котором Она изображена на иконе, когда Её явление было преподобному Сергию. Она стоит и говорит мне. Нет, даже не говорит… Я не слышала слов, но почему-то поняла Её повеление: «Ползи ко мне. Ты будешь долго жить. И будешь долго служить Мне и Господу». Я ей отвечаю: «Как же я поползу. Я же раздетая. Мне стыдно». «Ползи!» И я… поползла. Я сползла со стола. Когда вошли врачи, они увидели меня на полу. Со мной, лежащей безо всякого движения, на их глазах какая-то неведомая им сила совершила чудо. Привезли домой, в Урыв. Не могу ни ногою двинуть, ни пальцем пошевелить – только в голове ясность и постоянная молитва – Благодарение Господу и Божией Матери». Отец Георгий из Гремячьего, где Аня на практике читала и пела на клиросе перед заболеванием, послал к ней Сергея Ивановича Сливенко, врача-реаниматолога, который был изумлён – во врачебной практике подобного, что произошло с Аней, не встречалось. За последние пятьдесят лет нечто похожее описано у трёх докторов, но в описанных случаях больные всё равно умирали через несколько дней. Если же она больше года живёт и не умирает, значит, какая-то надежда на что-то есть. Сергей Иванович стал не лечить ее, а просто ухаживать за ней и делать массаж. Потом возникла необходимость перевести Аню из Урыва Острогожского района Воронежской области в Воронеж. Так Аня попала в дом к батюшке Нифонту. Положили её на диван рядом с батюшкой, он спросил у нее:
Преп. Амфилохий Почаевский (отец Иосиф Головатюк – духовный отец дев. Пелагии, сестры схим. Иоанны
– Сколько лет ты лежишь?
– Год.
– Я вот уже седьмой год в потолок гляжу. Ты скорбишь?
– Нет. Бога благодарю. Скорблю только, что не могу на клиросе петь.
«Он взял мою руку в свою, от которой такое живительное тепло шло, что и передать не могу. Я его слушала и, конечно, не верила, что скоро буду сидеть, вышивать, рисовать. Было просто счастье слышать от него: «Поживи в моём доме. Оставайся со мною жить»…
За день до ухода отца Нифонта почувствовала, что батюшки с нами не станет, и попросила отнести меня к нему. Сергей Иванович хотел было положить меня на диван к старцу, а он: «Нет, будешь со мной разговаривать, сидя в коляске». Я ему сказала, что это невозможно, что я не могу держать своё тело никоим образом. Но Сергей Иванович меня усадил, и я поняла, что надо потерпеть ради батюшки. Тем более, перед этим Сергей Иванович мне пояснил, что у отца Нифонта сухая гангрена, а она сопровождается страшными болями. И он, врач, не мог объяснить, как батюшка терпит, как может оставаться постоянно весёлым, добрым, в прекрасном расположении духа. Мы с батюшкой сидели, читали стихи, вместе молились, песни пели. Батюшка всё время лил слёзы – я понимала, что он прощается с нами. Не поверите, я просидела с батюшкой полтора часа! Словом, с тех пор стала я сидеть, потом даже начала вышивать. Руки у меня не действуют – просто иголку ими придерживаю, а всё остальное делаю при помощи зубов. Потихоньку учусь заново рисовать». Перед кончиной батюшки, Анечку (монахиню Евфросинию, ныне схимонахиню Арсению) соборовали, и все духовные чада батюшки, которые находились в тот момент в доме, тоже соборовались. По окончании Таинства батюшка, обратившись к Анечке, взял её за руку и сказал: «К несчастному ближе всех несчастный».
Отец Нифонт на одре болезни
20 мая 2005 года умерла девица Пелагея, девяностолетняя сестра схимонахини Иоанны, которая жила в доме батюшки последние три года. Она была духовной дочерью отца Иосифа (Головатюка), ныне прославленного в лике святых преподобного Амфилохия Почаевского. В молодости она часто бывала у него. Пелагея постоянно находилась в молитве, была немногословна, но те несколько слов, которые она говорила кому-либо, оказывались пророческими. Всю свою жизнь она служила в церкви, пекла агничные просфоры в Покровском Соборе и Никольском храме города Воронежа. Когда она почила, ее облачили во все розовое, как невесту. Удивительная перемена совершилась на глазах: прожившая почти сто лет старушка засветилась неземной красотой. Погребальное покрывало, гроб, крест были приготовлены руками отца Нифонта ещё до его болезни. Батюшка для всех приготовил гробы и дубовые кресты ещё когда служил в Хорошилово. По благословению батюшки Нифонта Пелагею похоронили в Хорошилово.
