Батыева погибель полностью

– Слушай, Нарчат, – сказал я, измеряя ее келью шагами, – у политической проблемы должно быть и политическое решение. Согласна? Для того чтобы другие русские князья не лезли на ваши земли, тебе нужен свой личный князь Рюрикович, за которого ты выйдешь замуж и который превратит твою «Пурешеву волость» с неопределенным статусом в полноценное Кадомское княжество в составе единой Руси, – я пытливо посмотрел на нее, уже примерно зная реакцию на свое будущее предложение. Тем не менее я его озвучил: – Чем тебе плох молодой пронский князь, Владимир Михайлович? Не женат, молод, хорош собой, отлично владеет оружием, и вообще – идеальный кандидат в правители и мужья. Он будет сидеть на княжьем столе и ходить в походы, а ты будешь править и рожать ему наследников…

– Выйдешь замуж за руза, – запальчиво выкрикнула Нарчат, театрально вскинув руки, – сама станешь рузкой. Ведь для того, чтобы он на мне женился, мне надо будет креститься самой, а потом покрестить и весь свой народ.

– Именно это я тебе и предлагаю, – спокойно сказал я, – поступив, как я тебе советую, ты обеспечишь будущее своего народа, влив его в великий русский народ. И вообще, будешь хорошо себя вести, познакомлю тебя с Отцом, чтобы ты поняла, что не губим мы твой народ, а даем ему жизнь вечную. Впрочем, Нарчат, у тебя еще есть время подумать.

Она вскинула голову и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Я подумаю, – неожиданно охрипшим голосом произнесла она, – я очень хорошо подумаю, князь Серегин.

9 января 1238 Р.Х. День двадцать восьмой. Полдень. Коломенское княжество. Лагерь сборного войска владимирской и иных русских земель.

Князь Новгородский Александр Ярославич

Шестнадцатилетний князь Александр Ярославич вместе со своей новгородской дружиной и боярином-наставником Федором Даниловичем только два дня назад прибыл в лагерь под Коломной и теперь находился в состоянии тягостного недоумения. Сборное войско почти всех земель северо-восточной Руси, которое собралось для того, чтобы отразить иноплеменное нашествие, теперь готовилось вторгнуться в рязанскую землю, чтобы произвести рейдерский захват рязанского стола в интересах владимирского княжества. Владимирский князь, Юрий Всеволодович, прискакавший вчерашним вечером с малой дружиной, тут же развил бурную деятельность с той целью, чтобы уже следующим утром выступить в поход на Рязань. Но дело затянулось, так как данная затея не вызывала энтузиазма даже у вассальных владимирскому великому князю удельных князей, и поэтому князь Юрий был вынужден собрать большой совет, чтобы на нем продавить свое решение о походе на Рязань.

Главное препятствие заключалось в том, что князем Переяславль-Залесским в тот момент был Ярослав Всеволодович, сидевший на столе в Киеве, а его интересы во Владимирском княжестве представлял пятнадцатилетний князь тверской Глеб* Ярославич, младший брат новгородского князя Александра Ярославича. Желание у переяславцев и тверичей идти на Рязань было меньше, чем никакое. Против этого похода на Рязань был и ярославский удельный князь Всеволод Константинович, в своих делах из двух братьев Всеволодовичей ориентирующийся на киевского князя Ярослава, а не на владимирского князя Юрия. А поскольку личные отношения между Юрием и Ярославом Всеволодовичами к 1238 году стали достаточно прохладными, то никакой поддержки планам Владимирского князя Юрия со стороны клана его брата Ярослава не было и быть не могло.

Примечание авторов: * реальное имя третьего сына Ярослава Всеволодовича и тверского князя так и осталось для истории неизвестным, и своим священным авторским произволом я нарек его в честь деда с материнской стороны.

Лагерь сторонников похода на Рязань помимо самого Владимирского великого князя Юрия Всеволодовича составляли Угличский удельный князь Владимир Константинович, женатый на сестре коломенского князя Романа Игоревича (а родственные узы – это святое) и удельный князь Ростовский Василько Константинович, который из двух своих дядей как-то издавна примыкал более к Юрию, чем к Ярославу. Как говорится, картина маслом, без поллитры не разобраться. Таким образом, из двух великих князей, правивших в двух «столицах» тогдашней Руси, владимирский князь был за поход на Рязань, а киевский против. Такая же картина сложилась и с удельными владимирскими князьями – два за, два против, при том, что Коломенский князь Роман Игоревич, чье княжество с самого начала стояло наособицу между Рязанским и Владимирским княжествами, совсем не был уверен, нужно ли ему вообще это рязанское великое княжение.