Но я знала уже об этом. Две красавицы делят одного мужчину. Кто-то из них встретился в его жизни раньше… Командует парадом та, что опередила.
Стройный официант в белой рубахе и черном жилете принес наш заказ. Мороженое сильно подтаяло, а чай у Нины расплескался по блюдцу ржавой лужицей. Сколько раз мы сюда приходили, всегда что-то нам было не так.
То мы оказывались за столиком, который не успели протереть или на нем не было салфеток, то заказ перепутали. Хотя в зале этого кафе посетителей обычно не густо. Путать не с кем. Халид с базы всегда посмеивался над нашим недовольством:
– А чего вы хотели! Если к вам подошёл официант, уже хорошо! Это вам не Москва!
– Это потому что мы женщины? Без сопровождения мужчины? – меня искренне возмущало такое положение вещей.
Подобное официальное отношение к женскому полу было непривычным. Я несколько раз наблюдала семейную пару на базе.
Мужчина приходился дальним родственником то ли хозяину, то ли Абдулу. И поэтому в жаркие дни мог беспрепятственно привозить своё семейство искупаться. Я вспоминаю. Глава семьи одет в белую наглаженную рубаху и черные брюки. Мокасины его лоснятся от чистоты и блестят на солнце. Он вышагивает в направлении моря, важно пересекая территорию базы. Выкидывает вперёд длинные худые ноги.
За ним спешит женщина, хрупкая и невысокая. Жена. На ней чёрное платье по щиколотку с длинными рукавами и косынка на волосах. Прическа из длинных густых волос скромно называется “пучок”. Женщина согнулась вправо под тяжестью огромной черной сумки, которую она несёт. Там еда для мужа и детей, их полотенца, плед и, возможно, ее купальник. Хотя я в этом сомневаюсь. Ведь на купание приехала не она, а ее муж и дети, семенящие за ней.
Два мальчишки и девчоночка, совсем крошка. Она держится за подол маминой юбки и смотрит себе под ноги, чтобы не упасть и не рассмешить братьев своей неловкостью.
Я отвлеклась от разговора, представив ту семью на базе. Нина сидела напротив меня в кафе, выпрямив спину. Напряжённая, строгая, будто она – жена Карима, а не любовница ему. Мне так и хотелось ей сказать, что Карим не ценит ни жену, ни Нину. Наверняка проводит время ещё с кем-то. Но я не могла портить с ней отношения.
Впереди половина лета, мы будем жить вместе на базе. Нам предстояло убрать ещё целый дом. Вычистить его после ремонта, придать жилой вид дорогущей, но пыльной мебели. Зачем мне с ней ссорится? Я не скандальный человек. После споров на повышенных тонах мне будет тяжело общаться с Ниной.
Я посмотрела на нее. Чай свой она давно выпила. Выглядела Нина несчастной. Как брошенный доверчивый щенок.
– Нина, а когда он обещал приехать сюда? – осторожно спросила я.
– Черт возьми! Сразу! Он собирался приехать сразу, как мы прибудем! Ненавижу его! – ее глаза блестели от злых слез.
– Может, он вместе с охраной хозяина прилетит? – сделала я последнюю попытку успокоить ее.
– Может, и так… Я бы хотела порвать с ним. Карим совсем меня не уважает! Но пока не могу! Ты не можешь меня понять!
– Почему это?
– Да потому, что ты никогда не встречалась с мужчиной, хоть каплю похожим на Карима! Ты же знаешь, перед ним не устоять! – Нина говорила громко.
Даже официант, занятый тем, что складывал ламинированные листы с напечатанным меню в ровную стопку, отвлекся от своего важного дела.
– Конечно, я всегда встречаюсь с убогими парнями, которые и рядом с твоим великолепным Каримом не стояли! Это ты хочешь сказать? – мне было обидно от того, что я считала ее правой.
Нина сощурилась и ехидно произнесла, вероятно, очень довольная собой:
– А что? Разве я ошибаюсь?
После ее слов мне хотелось вскочить, плеснуть остатками своего кофе ей на блузку и удалится из этого кафе. Из ее жизни. Но не с базы.
Я любила это место всей своей неизбалованной южными щедротами душой. Море стало моей манией.
Уезжать сейчас? В мои планы это не входило. Поэтому я, удержав обиду трясущимися губами, сказала:
– Может, ты права. Я не выбираю себе в ухажеры таких блестящих мужчин, как твой Карим… Только, если бы я влюбилась по-настоящему, меня бы не удержала моя рассудительность!
– Ну, это все лирика, – Нина запустила в волосы пальцы и склонилась над своей чашкой.
Вся ее воинственность и самодовольство испарились. Она снова стала жалкой. Минутный всплеск ее себялюбия улетучился. Даже то, что она, образно говоря “почувствовала себя красивой на фоне невзрачной серой подружки”, не принесло ей радости.
В нашей дружбе давно намечалась подобная червоточина. Только поначалу Нина и я были искренними до конца. Постепенно несоответствие характеров стало удручать. Однако мы до сих пор считались подругами и иногда помогали друг другу справляться с проблемами.
Мы покинули кафе. Абдул велел нам спускаться вниз, так как свои дела в городе он закончил. На втором этаже торгового центра был довольно протяженный неплохой книжный магазин.
– Зайдем на минутку? – спросила я Нину.
– Ты иди. Мне что-то не по себе. Тошнит. Я в машине тебя подожду.
