Дѣла жизни, преисполненной различныхъ удовольствій, текли своимъ чередомъ, и никто не воображалъ, казалось, что непріятель грозитъ разстроить всеобщій комфортъ. Когда наши путешественники прибыли въ Брюссель, гдѣ размѣстллся по квартиранъ Трильйонный полкъ, счастье, повидимому, начало улыбаться для нихъ со всѣхъ сторонъ, и они очутились въ одной изъ превеселенькихъ столицъ Европы, куда на базаръ житейской суеты собрались хлопотливые балаганщики со всѣхъ концовъ міра. Играли безъ конца, танцовали до-упаду, кушали и пили вдоволь, такъ что мистеръ Джозъ утопалъ въ океанѣ гастрономическаго блаженства. Очаровательная Каталани восхищала всѣхъ своихъ зрителей и слушателей на сценѣ Опернаго театра; каждый день устроивались превосходныя кавалькады, оживленныя марсовскимъ блескомъ и граціозными позами прелестныхъ амазонокъ, и этотъ рѣдкій старинный городокъ, съ его странными костюмами и чудодѣйственной архитектурой, переполнялъ живѣйшимъ восторгомъ чувствительное сердце мистриссъ Эмми, никогда до той поры не видавшей иностранныхъ государствъ. У ней была прекрасная квартира и чудесные наряды; братецъ Джозъ предлагалъ къ ея услугамъ превосходную коляску; милый Джорджъ съ неутомимымъ усердіемъ сыпалъ на нее комплименты и деньги: чего жь еще недоставало для малютки Эмми? Ея медовый мѣсяцъ приближался къ концу, и она была вполнѣ счастлива и довольна.
Въ эту счастливую эпоху, удовольствія и забавы разнообразились съ каждымъ днемъ. Любознательные путешественники осматривали старинные памятники, посѣщали картинныя галлереи, выѣзжали за-городъ, слушали концерты. Музыка не умолкала ни на минуту, и въ городскомъ паркѣ гуляла англійская аристократія. Праздникамъ, казалось, не будетъ и конца. Джорджъ каждый вечеръ гулялъ съ своей супругой и въ саду, и въ уединенномъ полѣ, и на общественныхъ сходкахъ: всюду и всегда онъ былъ доволенъ собою въ совершенствѣ, и клялся, что въ немъ быстро развиваются наклонности спокойнаго и неприхотливаго семьянина, помирившагося съ своей скромной долей. Гулять подъ руку съ Джорджемъ, и притомъ въ поэтическіе часы лѣтней ночи: какое счастье для мистриссъ Эмми! Ея письма къ матери дышали въ эту пору благодарностью и упоительнымъ восторгомъ. Щедрый супругъ не щадилъ для нея никакихъ издержекъ, и она покупала блонды, кружева, браслеты, брильянтовыя серьги. О, какъ онъ былъ добръ, прекрасееъ, великодушенъ и нѣженъ!
Одинъ взглядъ на многочисленное собраніе лордовъ и великосвѣтскихъ леди, появлявшихся во всѣхъ публичныхъ мѣстахъ, наполняли невыразимымъ восторгомъ истинно-британское сердце мистера Осборна. Въ этомъ чуждомъ краю, блистательные его соотечественники разстались, повидимому, однажды навсегда съ тою сановитою холодностью, которая обыкновенно отличаетъ великихъ людей на ихъ родимой сторонѣ, и появляясь въ безчисленныхъ собраніяхъ, англіискіе денди смѣшивались безъ разбора съ разнокалибернымъ обществомъ иностранцевъ и туземцевъ. Однажды, на вечерѣ у дивизіоннаго генерала, Джорджъ Осборнъ имѣлъ честь танцовать съ леди Бланкой Систельвудъ, дочерью лорда Барикриса. Онъ хлопоталъ и суетился, подавая мороженое и конфекты благороднымъ леди, и храбро пробился черезъ толпу, когда приказывалъ подать карету для леди Барикрисъ. По возвращеніи домой, онъ говорилъ нѣсколько часовъ сряду о графиняхъ и княгиняхъ, и хвасталъ своимъ знакомствомъ съ такимъ блистательнымъ успѣхомъ, которому даже могъ бы позавидовать его собственный родитель. На другой день онъ сдѣлалъ визиты своимъ дамамъ, и потомъ имѣлъ счастіе сопровождать ихъ въ паркъ, рисуясь подлѣ ихъ кареты на своемъ кургузомъ конѣ. Онъ даже попросилъ ихъ на большой обѣдъ у ресторатёра, и былъ внѣ себя отъ восторга, когда великосвѣтскія леди согласились на его просьбу. Старикъ Барикрисъ, одаренный превосходнѣйшимъ желудкомъ и совершенно чуждый національной спѣси, могъ обѣдать гдѣ и когда угодно.
— Надѣюсь, впрочемъ, что кромѣ насъ тамъ не будетъ другихъ женщинъ, сказала леди Барикрисъ, размышляя объ этомъ приглашеніи, сдѣланномъ съ такою опрометчивостью, и на которое онѣ согласились слишкомъ скоро.
— Еще бы! вы, конечно, не думаете, мама, что онъ осмѣлится представить намъ свою жену, пропищала леди Бланка, вальсировавшая наканунѣ съ мистеромъ Осборномъ, который, по ея мнѣнію, въ совершенствѣ постигалъ поэтическую сторону этого танца. Мужчины еще довольно сносны; но эти ихъ жены… Fi donc!
— У него, однакожь, молоденькая и прехорошенькая жена, какъ мнѣ говорили, сказалъ старикъ Барикрисъ.
— Что жь такое, моя милая? возразила мать. Если отецъ согласенъ ѣхать, поѣдемъ и мы, только, ужь само собою разумѣется, въ Лондонѣ этотъ господинъ не будетъ знать нашего дома.
