О самолюбіи. — Изъ всѣхъ возможныхъ пороковъ, унижающихъ характеръ человѣка, самолюбіе есть порокъ самый ненавистный, чудовищный, и достойный презрѣнія. Непозволительная любовь къ самому себѣ, или лучше, къ своему я, неизбѣжно ведетъ къ самымъ ужаснымъ, страшнымъ преступленіямъ, и причиняетъ величайшія несчастія какъ цѣлымъ обществамъ, такъ и фамиліямъ отдѣльно взятымъ. Такъ мы видимъ, что самолюбивый мужъ вовлекаетъ въ нищету свое семейство, и нерѣдко причиняетъ оному гибель. Такъ случастся равномѣрно, что и глава цѣлаго общества наноситъ оному обществу ужасный вредъ, если не обуздываетъ, силою воли, порывовъ своего самолюбія.

Примѣръ. — Самолюбіе Ахиллеса, какъ справедливо замѣтилъ поэтъ Гомеръ, причинило Грекамъ тысячи несчастій (См. Hom. Iliad. Lib. 1. v. 2). Такъ, и въ наше время, самолюбіе покойнаго Наполеона Бонапарта причинило Европейцамъ безчисленныя бѣдствія. Да и что выигралъ самъ онъ, сей новый Ахиллесъ нашего времени? Гибель, всеконечную гибель: его изгнали изъ Европы и заточили на пустынномъ островѣ среди Атлантическаго Океана, на островѣ Св. Елены.

Изъ всѣхъ сихъ примѣровъ легко можетъ убѣдиться всякій, что намъ никакъ не должно слѣдовать обманчивымъ внушеніямъ своекорыстныхъ и честолюбивыхъ разсчетовъ. Напротивъ-того, мы всѣми мѣрами должны стараться, при своемъ образѣ дѣйствія, сообразоваться съ интересами и разсчетами своихъ ближнихъ.

Джорджъ Седли Осборнъ.

Сочинено въ домѣ Минервы, 24 апрѣля, 1827.

— Какъ вамъ это покажется? Въ его лѣта приводитъ примѣры изъ греческихъ писателей на ихъ собственномъ языкѣ! продолжала восторженная мать. О, Вилльямъ, прибавила она, протягивая свою руку майору, — какое сокровище Провидѣніе ниспослало мнѣ въ этомъ малюткѣ! Онъ единственное утѣшеніе моей жизни, онъ… онъ — истинный образъ и подобіе своего отца!

«Сердиться ли мнѣ, что она по сю пору такъ вѣрна ему? думалъ Вилльямъ. Ревновать ли мнѣ ее къ своему другу, истлѣвшему въ могилѣ? Могу ли я сѣтовать, что Амелія способна полюбить только однажды и навсегда? О, Джорджъ, Джорджъ, какъ мало ты умѣлъ цѣнить сокровище, бывшее въ твоихъ рукахъ!»

Эта мысль быстро промелькнула въ головѣ Вилльяма, когда онъ держалъ руку Амеліи, приставившей платокъ къ своимъ глазамъ.

— Другъ мой, говорила она, — вы всегда были такъ предупредительны, такъ добры ко мнѣ!.. Тсс! Папа кажется проснулся, — извѣстите завтра Джорджиньку, обѣщайте мнѣ это.

— Навѣщу, только не завтра, сказалъ бѣдный майоръ Доббинъ. Дайте напередъ поуправиться мнѣ съ своими дѣлами.

Онъ не считалъ нужнымъ признаться, что еще не видѣлся съ своими родителями и сестрицей Анной; всякой благонамѣренный читатель, нѣтъ сомнѣнія, побранитъ за это опущеніе почтеннаго моего друга. Скоро онъ простился съ мистриссъ Эмми и ея отцомъ, оставивъ имъ, на всякой случай, городской адресъ Джоя.

Такъ прошелъ первый день по прибытіи майора Доббина въ британскую столицу.

Когда онъ воротился въ гостинницу Пестраго Быка, жареная курица, приготовленная къ обѣду, совсѣмъ простыла, и въ этомъ охлажденномъ состояніи мистеръ Доббинъ скушалъ ее за ужиномъ. Зная очень хорошо, что члены родной его семьи ложатся спать очень рано, майоръ разсчиталъ, что было бы весьма неблагоразумно безпокоить ихъ своимъ визитомъ въ такую позднюю пору, и на этомъ основаніи онъ отправился провести вечеръ въ партерѣ Геймаркетскаго театра, гдѣ, думать надобно, было ему очень весело.

<p>ГЛАВА LVIII</p><p>Старое фортепьяно</p>
Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги