– Он меня вообще ни во что не ставит. Конечно, такой возраст сейчас, рядом мужик нужен, мужчина. Чтоб где надо пример показал, а где надо и рявкнул. Чтоб по-мужски. А я что? Мать для него не авторитет. Хоть в лепешку расшибись, внимания – ноль.
«Валентина, – догадался я. – Опять про сына рассказывает».
Лежать мне было удобно, мягко, лишь немного покачивало. Едем в машине, определил я. Только не открывать глаза! Ни в коем случае не открывать глаза! Это ведь все мне приснилось, и взрыв, и бегство, и чудовищная темная труба. Этого всего не было! Не могло быть! Ведь сейчас так спокойно, голос у Валентины такой родной, такой теплый, хотя, кажется, она вот-вот заплачет. Ну так это она из-за сына… А почему у меня болит нога? Сильно болит левая нога. Значит, все-таки что-то было?
– А мы сейчас вот что сделаем, – раздался голос Комина. – Я скажу ему: Павел, ты знаешь вообще, кто такая твоя мать? Она одна из нас, революционеров, борцов за светлое будущее человечества. Кто такие мы, он сегодня из теленовостей узнает. А ты одна из нас. Более того, ты – наш тайный лидер. Наша Софья Перовская и Вера Фигнер. И он, Пашка, за твою безопасность головой отвечает, пока я не вернусь.
– Да что ты такое придумал!? С ума сошел! – испугалась Валентина.
– Для пятнадцатилетнего пацана это именно то, что надо, – возразил Комин. – Он тебя так зауважает, сама еще не рада будешь.
– Не надо ничего такого говорить, пожалуйста!
– Ладно, на месте разберемся, – сказал Комин. – Должен же я ним, наконец, познакомиться! Должен или нет?
– Должен, – всхлипнула Валентина.
– Вот то-то!
Я открыл глаза. Валентина была рядом со мной на заднем сидении автомобиля. Впереди сидел Комин, за рулем – Лещенко.
– Ой, Володя проснулся! – радостно воскликнула Валентина.
– Очнулся, скалолаз? – Комин повернулся назад. – Как самочувствие?
– Вроде неплохо, – ответил я. – Только нога болит.
– Специалист сказал, что кости целы, – Комин кивнул в сторону Лещенко.
Лещенко посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
– Попробуй пошевелить.
Я выпрямился на сидении и подвигал ногой.
– Больно?
– Терпимо.
– Значит, жить будешь.
– Шапиро твой все предусмотрел, – сообщил Комин. – На случай падения он в трубе заранее маты постелил.
– А он сам где? – поинтересовался я.
– Растворился в тумане, – сказал Комин. – Мавр сделал свое дело, мавр может соскочить. Он, кстати, коробку с часами забрал. Сказал, у вас с ним договоренность была. Была?
– Была.
– Не соврал, значит. Вообще, неплохой мужик. Только нервный очень.
– Станешь нервным, – вздохнула Валентина, – когда такое вокруг, они же тут не привыкли…
Какое-то время ехали молча. За окном потянулись кварталы серых домов.
– А куда мы едем? – Я специально не торопился задавать этот вопрос, чтобы не расстраиваться раньше времени, потому что понимал – утешительного ответа на него быть не может.
– Валю надо к сыну завезти, – ответил Комин.
– Он здесь подрабатывает учеником автослесаря, – пояснила Валя, – еле уговорила, чтоб взяли.
«Или они все сошли с ума, или я», – подумал я.
– Приехали, – Лещенко свернул с дороги и притормозил около гаража под ярким желто-красным рекламным щитом. – Судя по адресу, здесь.
– Здесь, здесь, – подтвердила Валентина.
Комин вышел из машины, открыл заднюю дверь и подал Валентине руку.
– Ребята, у вас на все про все семь минут, – предупредил Лещенко. Комин кивнул, огляделся по сторонам и, придерживая Валентину за локоть, быстрым шагом направился с ней к стеклянной двери гаражного офиса.
Лещенко проводил их взглядом и усмехнулся.
– Ты пока в отключке лежал, пропустил тут бурю страстей. Я им говорю, давайте, когти рвать пора, в горы уходить. А Валентина ни в какую, у меня сын, говорит, мне к нему надо. Слезы, крик. А тут еще Шапиро с часами этими пристал. Даже немного стукнуть его пришлось, чтоб не верещал. – Поймав мой взгляд, Лещенко добавил: – Чисто символически. Без увечий. А с Валентиной-то, так просто не решается. Вот, пришлось везти. Тут, кажется, к свадьбе дело идет. Не в курсе ты?
– Нет, не в курсе, – ответил я.
– Пусть попрощаются, и махнем в горы. У меня там дачка, дня три-четыре отсидимся, пока ситуация прояснится. Там не найдут.
– Кто не найдет? «Смежники»? – вспомнилось зловещее словечко.
– Никто не найдет, – ответил Лещенко.
– А можно подробнее? И, желательно, с самого начала.
– С самого начала, – Лещенко усмехнулся. – Ишь, чего захотел!
Во мне вспыхнула злоба.
– Хватит строить из себя Джеймса Бонда! Чуть не поубивали всех! Какого черта!
Лещенко серьезно посмотрел на меня в зеркало. Провел руками по рулю, словно смахивая пыль.
