Мое предложение к нему тоже должно было заинтересовать его в смысле «разнообразия», и «незамыливания глаза».
На счастье, Рустам оказался в Цюрихе — приехал закупить кое-какое оборудование, мы встретились в кафе в торговом центре, я рассказал ему о готовящейся акции на БазельУорлде, предупредив, что все должно остаться между нами.
Рустам слушал внимательно, не перебивая, а когда я закончил, помолчал немного и произнес:
— Толково, — он сосредоточенно отхлебнул кофе. — По-хорошему, это надо, как минимум, тремя камерами брать, — сказал он как бы самому себе. — Две закрепить заранее, стационарно. Третья с рук…
— Мы заплатим, — вставил я.
Рустам поднял на меня раскосые глаза.
— Ты сам-то там за деньги, что ли?
— Нет, я — нет. Но деньги, в принципе, есть.
— Деньги… — Рустам усмехнулся. — Деньги мне женихи с невестами платят, от вас мне деньги не нужны. — Он помешал ложечкой кофе. — У меня к тебе тоже одна просьба будет…
— Конечно! — с готовностью откликнулся я. — Все, что могу!
Рустам вздохнул, подобрать слова ему было сложно.
— Фильм я задумал сделать, художественный. Надоело, понимаешь, свадьбы, свадьбы… Я еще дома примерялся, но теперь вот окончательно решился.
— Здорово! И что за фильм?
— Ну, как бы, экранизация… — Рустам откашлялся. — Данте, короче. «Ад».
Я подумал, что ослышался.
— Кто?
— Данте, — повторил Рустам. — «Божественная комедия», часть первая, «Ад».
Будь на месте Рустама другой человек, я бы подумал, что он шутит. Но прежде я никогда не видел и не слышал, чтобы Рустам шутил, и выглядел он серьезно, даже заметно побледнел.
— Понимаешь, — сказал он. — Никто этого не снимал. Мне, по крайней мере, не попадалось. А книга классная. Я много раз читал, очень нравится.
— Но… как?!
— Как снимать? — Рустам оживился. — В плане техники ничего особо сложного. Сейчас графические программы, знаешь, какие? Звери, а не программы! Все, что угодно, можно смоделировать.
— А люди… В смысле, актеры… Там же их сотни нужны!
Рустам цокнул языком:
— Вот! Тут заморочка. Массовка есть, это не проблема. С главным героем — проблема. Я сразу о тебе подумал, не поверишь! Еще до того, как ты позвонил. Подумал, вот Володька мог бы Данта сыграть! По всем статьям подходишь!
Я хотел возразить, но Рустам не дал.
— Ты писатель — раз! Возраст подходящий — два!..
— Во-первых, я не писатель…
— Но ты же пишешь в газету, значит — писатель!
— Подожди! — прервал я Рустама. — Спасибо большое тебе за доверие. Мне, честное слово, очень нравится твоя идея. Давай не будем ее портить. Ну какой из меня актер? Я даже на фотографиях всегда плохо получаюсь, камеры боюсь. Предлагаю тебе такой вариант… Пожалуйста, выслушай! — Рустам, открывший было рот, покорно застыл. — Мы тебе все-таки заплатим за твою работу на выставке, а на эти деньги ты наймешь для своего фильма профессионального актера, и он сыграет тебе в лучшем виде хоть Данта, хоть черта лысого.
— Профессиональный актер мне не нужен, — сказал Рустам. — Принципиально. Я хочу делать кино с нулевым бюджетом и непрофессиональными актерами. Знаешь поговорку такую, «Титаник» строили профессионалы, а Ноев ковчег — дилетант. Вот это будет мой Ноев ковчег. Ты подумай, Володя, с ответом не торопись. Можешь завтра сказать. Только не позже. Я с массовкой уже порешал, на субботу договорились.
— На эту субботу? Это что ж, один день всего?
— Да, пока один съемочный день. Я самое начало снять хочу, как Дант с Вергилием в ад входят.
— А Вергилием кто будет?
— Да там один… — нехотя произнес Рустам. — Я, правда, им не очень доволен. Молодой слишком, ветер в голове. У тебя, случайно, на Вергилия никого потолковее нет?
В голове у меня мелькнула неожиданная мысль.
— Кажется, есть, — ответил я.
— Брат! — раскосые глаза Рустама повлажнели. — Дай я тебя обниму!
Он встал из-за столика, и крепко сжал меня в объятиях.
Уговорить Комина не составило большого труда. Собственно, я его и не уговаривал. В пятницу вечером я объявил: «Завтра подъем в шесть, садимся в поезд и едем в Лугано». Комин попробовал вяло протестовать, но я сказал ему: «Послушай, это — свинство! Когда тебе нужна была моя помощь, ты выдергивал меня среди ночи, таскал по горам с жутким похмельем и считал, что так и нужно. А теперь мне, точнее, одному хорошему человеку нужна наша помощь, твоя и моя».
Комин не нашел, что возразить.
— А что надо делать? — спросил он.
— Сниматься в кино. Тебе досталась роль Вергилия.
— Кого? — удивился Комин.
— Вергилия, поэта. Я играю Данте. Это экранизация «Божественной комедии». Мы с тобой будем спускаться в ад.
— А почему в Лугано? Поближе спуска не нашлось?
— Не капризничай, ты пока еще не звезда. Режиссер сказал в Лугано, значит, в Лугано.
— Режиссер… — протяжно произнес Комин и больше ничего не сказал.
Два с половиной часа в поезде он проспал, слова роли учить отказался, всем своим видом показывая полное безразличие к затее. Я добросовестно прочитал свою роль два раза, а на третьем тоже уснул.
На вокзале в Лугано нас встречал Рустам. Он долго тряс нам руки и лез обниматься.
— Ребята, молодцы, что приехали! Как я рад вас видеть!
