Всякой возни в крепости было достаточно, и за несколько дней Огузин успел потаскать вещи, потолочь какую-то байду в кадке, разделать тушу змеюки, ещё раз потаскать вещи, а потом, ясен пень, потаскать другие вещи, ибо вообще, что ни делается — во многом это перемещение вещей. За непыльную в общем-то работу он получал свою пайку на кухне, и почувствовал себя вполне нормально… если не считать той мелочи, что все вульперы знали, что с ними было раньше, а он нет. Гузь пристал с расспросами к Ляге, но тот не поведал ничего нового — Гузя поймали вместе с шайкой Линялого и выпинали сюда, с глаз подальше. При этом даже по башке, насколько известно, он не получал, что могло бы объяснить фокусы с памятью. До того самого дня он вёл себя совершенно по другому, а потом бац — и ничего.
— В общем, мальца неуютно, — повёл мордой Огузин, — Потому как с этим провалом в памяти я не сумею даже выжить в пустыне. Это получается, мне теперь так тут и куковать, в Вазе?
— Ну да, ситуёвина так себе, — признал Ляга, — Ваза вообще место спИцфическое, вульпы сюда по своему желанию попадают, а не так чтобы вот. Не знаю, если есть дурь — пошли с нами Хатжуму, что ли.
Несколько вульперов, невольно слышавших эти речи возле кухни, поперхнулись воздухом.
— Ну ты Ляга как лягнёшь, так хоть не кусай! А Хатжума это по твоему гораздо легче, чем Ваза?
— Понятно, что легче — это ближе к оазисам, — пожал ушами тот, — Но во-первых, мы идём в Хатжуму. Во-вторых, Огузину по некоторым причинам лучше не светить сейчас морду в Поясе.
— Справедливо, — признал Огузин, — А что там, тоже крепость?
— Ну как крепость, частично… Увидишь.
— Да, думаю что увижу, — подумавши, произнёс Гузь, — В конце концов, вернуться мне никто не запрещает, так? А поход это хорошо для натаскивания.
На карте-схеме Хатжума находилась буквально недалеко, но вульпер соображал уже, какой там масштаб и сколько дней нужно, чтобы преодолеть такое расстояние. Но в нём начинала играть тяга к походам, как и у всех вульперов, думается. Так что, Огузин "официально", насколько это здесь возможно, записался в караван Крога, и принялся вместе с остальными готовиться к походу. Да и с Лягой он уже познакомился более-менее, так что по крайней мере, не станет совсем чужим в компании, что немаловажно. На этом месте он смог поприсутствовать при процессе замены втулок в колёсах, тех самых, которые заменяли подшипники… что за слово такое, мотнул ухом рыжий, при чём тут шипы и колёса?
Оставив загадку на потом, как и все остальные, он пошёл таскать вещи… да, опять. Кран-хлыст, который эффективно работал и на оборону, и на хозяйство, позволял переносить через стену целые телеги, сетки с грузом, альпак, в конце концов, так что, его пользительность нельзя переоценить. Однако, кран был один, и с этого пропускная способность ограничивалась. Если просто взять и начать переносить весь караван, то это займёт весь вход-выход на день, а этого делать нельзя — и задерживать другие дела, и создавать пробку, чреватую большим ущербом в случае нападения. Хотя, как выяснилось из разговоров, этот подход ситраков к Вазе был редким событием, и скорее всего, никто не станет пробовать ещё очень долго. Тем не менее, работали по отлаженой процедуре: часть груза, особенно тяжёлое и компактное вроде руды, вынимали заранее и ныкали в песок под скальной стеной. Здесь Огузин впервые… или нет, как всегда, но ему снова показалось, что впервые — увидел эти самые кристаллические камни, вполне себе намекавшие своим видом, что из них можно что-то выплавить. Ясен кусь, что камни спокойно реагировали на то, чтобы полежать под песком, чем и пользовались — оловянку так вообще в крепость не поднимали. Не сказать, чтобы количества были большими — караван Крога в итоге загрузил три телеги, но для местных негустых поселений этого более чем достаточно. Кстати, телеги — это не повозки, как поправили Гузя вульперы, телегами называли прицепы к повозкам, как раз для груза, а сама повозка была необходима как передвижной дом для тягловых животных и самих вульперов. Здесь телеги были нарочно заточены под руду, тяжёлую и компактную, на усиленную ось цеплялись сразу по четыре колеса, так эта штука легче ворочалась вслед за повозкой.
