— Ну да, а ты что, не помнишь? — сделал удивлённую морду тот, и заржал, — Вот и я не помню, и никто не помнит! На то оно и "древнее", не от слова "дерево", вообще-то.
Тут он был совершенно прав, вероятно, последние обитатели этого места исчезли из него за многие тысячи лун до того, как эти утёсы нашла Хатжума со своим караваном, и обосновалась здесь. Да, вульперы хранили историю и помнили, что поселение названо по имени водителя каравана, а не просто так. Огузин даже влез на стену, благодаря наносам песка это оказалось легко, и прошёлся по каменной чешуе. Очень странная крепость получается, подумал он. Впрочем, Хатжума тоже "крепость, но не совсем", как и говорил Ляга — стен как таковых нету. Утёсы однако могут послужить отличным укрытием, а множество окон — бойницами для стельбы… не стоило забывать, что главной защитой, которая крыла всё, были огромные расстояния враждебной пустыни — никому в голову не придёт пройти столько, чтобы попробовать выкрасть у вульперов такие сокровища, как ковры и повозки. Несмотря на это, как отметил рыжий, Итрис содержит здесь вполне бодрую охрану, вероятно, на всякий случай.
Вообще вульперы чаще всего не околачивались тут долго, а отдыхали, отъедались, и снова уходили в походы — кто с караваном, кто группой по окрестностям, а кто и вообще в одну морду. Если бы не травма, Гарлик уже через пару дней свалил бы, а так ему пришлось туго, выслушивать детские вопросы Огузина и объяснять очевидные вещи. В частности то, что утёсы — не жилые дома, а лишь приспособлены под них, так что вместимость корридоров внутри довольно небольшая. Местные занимались расширением, но на это уходило огромное количество труда и времени, камень очень твёрдый. Поэтому там гнездились лишь некоторые, самые коренные жители, а остальные располагались просто на площади. У Гарлика и Пуфелины, например, была просто-напросто большая деревянная бочка, старая и дырявая для воды, но вполне годная, чтобы хранить там весь небогатый скарб. Когда они были здесь, бочка стояла на песке и служила им шкафом, а если оба уходили из Хатжумы — её закатывали в Закрома, нарочно отведённый под это корридор в скале.
Вульперы, как кочевые зверьки, не стремились обзавестись норой, так что не считали, что владение помещением в утёсе это что-то шибко хорошее, скорее необходимость. Как опять-таки рассказал Гарлик, в этих местах порой случаются такие бури, что без надёжного укрытия можно просто сразу сказать "пока" жизни, и имеется ввиду — действительно надёжного, типа пещеры в прочной скале. Но всякая пещера подходит плохо потому как её может просто завалить целым барханом песка, куся с два выкопаешься обратно. А Хатжума находится на приличной возвышенности, и даже самые сильные ветры убавляют количество песка, а не прибавляют — вдобавок, утёсы имеют входы с разных сторон, так что в этом плане безопасны. Огузин кушал ушами эти сведения и мотал на ус… чтобы это ни значило. Размеренная возня на площади приходилась ему по шерсти, так что даже и ныкаться никуда не требовалось, чтобы отдохнуть — достал себе коврик из бочки, и вперёд. Собственно, можно и без коврика, потому как песочек тут вполне себе мягкий, и если не холодной ночью, то и тёплый — но не обжигающий, потому как площадь, ещё одно преимущество, закрыта от палящего солнца высокими утёсами.
Рыжий обращал внимание и на симпатичных вульперочек, вспоминая Рифу — тут их водилось куда больше, чем в Чёрной Вазе. Однако совсем его приплющило, когда он увидел ту вульперу, которая приходила помочь Гарлику с ногой. Эта была исключительно ярко рыжая, с серыми лапками, полосочками по всей вульпере, и синими глазами. Ну и пушистые уши огромного размера прилагались. Гузь буквально впал в ступор и челюсть отвесил, пырючись на неё. Опять-таки какие-то фокусы головы выдавали странные Ощущения, так что ему пришлось как следует помотать головой, чтобы прийти в подобие здравого ума. Путём нехитрых расспросов он выяснил, что зовут её Огнея, и она в Хатжуме едва ли не первый специалист по травмам — всмысле лечению, по созданию травм других специалистов полно. Гузь аж кругами забегал, что с ним случалось в исключительных случаях; побегавши, он уже более-менее успокоился, и некоторое время ошивался с того края площади, где рыжая возилась, поглядывая на неё издали. Всё-таки ловились странные Ощущения, потому как нельзя сказать, что вульпер поднял хохолок на самку, и даже о потомстве он тогда не думал — просто эта ярко-рыжая, она, ну как тявкнуть… он не знал, как тявкнуть.
