Он правда пораскинул и испугался, что принял вызов, потому как по тысяче причин это может оказаться невыполнимым. И крайне банальная, например — гадика просто укусит скорпион, и тот тихо мирно сдохнет среди скал, так что никто никогда не найдёт труп, и кой-кому, соответственно, не видать завершения вызова. Или же моча стукнет в башку и он откочует в другие места — ты что тогда будешь делать, спросил себя вульпер, и пока что ответа он не знал. Оставалось понадеяться на удачу, которая уже пару раз за короткое время показала себя с лучшей стороны, так что, Огузин махнул лапой и перестал беспокоиться. Вместо этого он увязался за группой, с которой Пуфелина ходила за лутом — и поучавствовать, и заодно проверить свои измышления. Шляться столь далеко в одну морду он реально опасался, ввиду отсутствия опыта, хотя бы по ориентированию.
Так что, поздно ночью…
— Это чтобы никто не догадался? — уточнил Гузь.
— Да нет, просто так получилось, — пожал ушами Бжек, и вопросов больше не возникало.
Вульперы спали не ночью или днём, а когда им было удобнее, так что среди ночи на площади Хатжумы всё равно возились, горели коптилки и мангалы, блеяли альпаки и скрипели повозки, перетирая песок на дороге. А пятёрка вульперов, запасшись водой да небольшим запасом харча, в темпе двинула вниз по склону, по которому не так давно Огузин и попал сюда. Зачастую они передвигались полубегом, тобишь пробегали неспеша шагов двадцать, потом столько же шагом, и снова бегом. Насчёт экономии сил может и сомнительно, но вот стрелу словить с дальнего расстояния будет сложнее — впрочем, кто тут будет этим заниматься. Реальную опасность представляли пауки, которые нет-нет, да и да, как-грится… всмысле, сразу их не видно, но среди утёсов есть немало мест, затянутых ихней паутиной. Кстати, именно за ней в частности и охотились вульперы. Если даже из паутины обычного шелкопряда можно изготовить шёлковую нить, то из этих, соответственно, шёлковые канаты изрядной толщины и избыточной прочности. Огузин таки получил возможность полюбоваться на этот ресурс, когда группа снимала нити со скал, и издали наблюдать за самим пауком, скотиной размером с половину альпаки, которая грузно волочила ярко-жёлтое тело — к счастью, по своим делам, не обращая на мелюзгу внимания. Да и в целом, как рассказывали товарищи, пауки здесь не сказать чтобы агрессивные, скорее довольно вялые, так что и убежать нет большой проблемы.
А вот оттереться потом от клейкой паутины — это как раз проблема, и Гузь потратил на это много времени.
— Ну а накуся она вообще? — уточнил он.
— Разное, — пожала ушами Пуфелина, — В основном, упряжь для повозок. Из этой фофани если сделать как следует, много лет служить будет. Нам главное, что катушка идёт за десять пуговиц.
На серенькую вульперу было приятно посмотреть, когда она ловко наматывала паутину, ухитряясь не изгваздаться в ней, как некоторые. Да и вообще, походило на то, что эта куда ловчее, чем еёнов Гарлик, который до сих пор отсиживался в посёлке с больной ногой. Пуфя же действительно никогда не забывала, что сделал для них Гузь, так что, терпеливо рассказывала и показывала, как тут кусают бок, как-грится. В частности, в песчаных долинках среди высоких каменных утёсов произрастали колючки, которые в сухом виде годились как топливо. Но хатжумские их не брали, потому как у них был уголь, а колючки кормили альпак, и кое-где армадилей, как называли этих зверей. Это была довольно странная мышь большого размера, укутанная в панцирные щитки, так что она могла свернуться в бронированый шар, недоступный для хищников. Вульперы конечно могли расковырять этого бронеежа, но без крайней надобности этого не делали — даже ежу понятно, что популяция тут маленькая и слишком легко остаться вообще без этого аварийного запаса корма. Раньше, как рассказал Бжек, ценились старые панцири армадилей, но потом кто-то навострился делать годную керамику, и теперь посуду делали из неё.
