По крайней мере, каменный уголь в форже горел исправно, и в этой части посёлка, когда работали плавильщики, сильно пасло углём. Помогала естественная вентиляция между скалами, иначе было бы не продохнуть. Любопытствующий Огузин пошёл и до другого входа в посёлок, мимо очередного каравана на стоянке — там местность уходила сильно вниз, и самой низине находился карьер, где с одной стороны ковыряли качественную глину, пригодную для изготовления горшков и тому подобного, а с другой — россыпь угля. На дне выработанных ям иногда даже бывала вода, которую заливали в большие высокие бочки для отстаивания и фильтрации, иначе она не годилась. Несмотря на сырость, в карьере ничего не росло, вероятно ввиду того, что нависающие скалы делали место тёмным, или ещё с какого куся. Гузь задался вопросом, накуся таскать уголь вверх по склону, если можно поставить форжу прямо к его россыпи — мысль хорошая, но неправильная. В яме точно задохнёшься от дыма, а главное, вульперы вполне логично боялись поджечь залежи угля, потому как затушить их не было бы никакой возможности. Так что, команда добытчиков регулярно набивала большой ящик в телеге углём, и пёрла вверх по довольно крутому подъёму. Огузин испытал это на себе, взявшись помогать, и реально задолбался. Если бы не храповики, которые не давали телеге скатываться обратно, здесь бы регулярно происходили жмурные случаи, думается. У этого тяжёлого труда была и обратная сторона, которой пользовались работники, ведь обратно под горку можно сесть на телегу и скатиться вообще без усилий, что они и делали с большим удовольствием, слегка рискуя убиться при этом.
В общем, хотя выглядело это с первого взгляда как сущее безумие, на самом деле вульперы шевелили мозгами. Угольная телега была управляемая, и что главное, с надёжными тормозами, так что никто на ней в обрыв не летал. Те которые непосредственно долбали уголь, использовали маски и очки, потому как уже знали, что угольная пыль принесёт большие проблемы со здоровьем. Да и плавильщики не дышали зазря дымом, иначе Хеш уже не был бы таким бодрым, после долгого общения с форжой. А как раз около того места, где вставали караваны, имелась печка для обжига, которая горела далеко не всегда, потому как горшков слишком много некуда девать. Эт конечно классно, сказал себе Огузин, но как мне это поможет с главным вызовом? Само по себе может и нет, а в комплексе… кусь его знает. От напряжённой работы головы его отвлекло то обстоятельство, что на небо, которое здесь в основном оставалось сизого цвета, натянуло туч, стало заметно темнее, и вскорости…
— Данутенакусь!! — отвесил челюсть Гузь.
Никто ему об этом не докладывал, а догадаться самому было бы очень сложно, но факт в том, что в пустыне регулярно проходят дожди! Сухость связана не с их отсутствием, а с тем, что грунты не держат воду и всё такое. Как бы там ни было, с неба вовсю лило, так что рыжий очень быстро оказался мокрым, как последняя выпорось. Ясен кусь, после длительной прожарки это его далеко не расстроило. Как и остальных вульперов, которые подставлялись под бесплатный душ и всячески выражали годование — но лишь те, кто не занимался сбором дождевой воды. Если её не залить в бочки, она сольётся в песок, и даже в скальных нишах быстро высохнет в ноль. Так что, многие обитатели Хатжумы с весёлой суетой бегали вдоль стен, подставляли любую посуду под ручейки, льющиеся с них. Это было скорее баловство, главный объём собирали две бочки — скорее водонапорные башни, во много ростов высотой, которые принимали в себя мощные потоки, льющиеся с "крыши" утёсов. Вода была обильно смешана с пылью, но после отстоя будет вполне годная. Сквозь дымку дождя Огузин заметил и белую накидку Огнеи, и втихоря попырился, как вульпера постояла под дождём, подняв к небу длинную мордочку, и он впервые увидел, как она улыбается.
Огузин не терял времени даром, хотя бы потому, что слить его совсем уж в никуда — это уметь надо, а посёлок Хатжума к этому совсем не располагает. Ну подрыхнуть, а потом что? Гарлик показал, что — по ночам, чаще всего, вульперы собирались в довольно просторной пещере, которая по сути была просто нишей в скальной стене, а отгородили от прохода её уже намерено. Там обычно выступали те, кому хотелось — хоть частушки рассказывали, хоть на дудках выводили мелодии, ну и ржали, конечно. В общем, так и называли — ржаная, и Гузь получил боль в боку от смеха, потому как попал на двух йумористов, показывавших пародию на повозку с альпаками. Торчать в ржаной конечно не запрещалось, но вульперы, как выяснялось, в массе таки имели совесть, и гостеприимством не злоупотребляли, так что, и тут избыток времени не сольёшь.
