Я увидел лес, дорогу, красного молодца, стоящего над раскрытым ларцом, и древнюю старуху с клюкой. Неужели это Наина? Старуха и молодец о чём-то беседовали. Прежде чем я успел как следует их разглядеть, старуха пошла дальше своей дорогой, а молодец, внимательно глядя на ветки деревьев, почему-то начал спускать штаны. Я попытался затормозить, чтобы понять, что же он там такое высматривает, но вместо этого случайно поддал газу. Машина дёрнулась, едва не выбросив меня из седла, проскочила сквозь тёмное, заполненное зелёным туманом пространство, и я очутился посреди каменистой пустоши. В отдалении, среди серых угрюмых скал, чернел вход в пещеру. Кажется, я был у цели. Оставив машину, я крадучись вошёл внутрь, стараясь не издать ни единого звука.
По стенам плясали красные отблески, я услышал звуки человеческого голоса, и вскоре мне открылась картина - горящий очаг, старик в рубище, простёрший над огнём правую руку. В левой он держал на отлёте полуистлевший от времени свиток. Должно быть, старик страдал дальнозоркостью, потому что усиленно щурился, читая нараспев заклинание. Я едва успел притаиться за камнем, как что-то полыхнуло, грохнуло, с потолка пещеры посыпалась пыль, и рядом со старцем возникла фигура в знакомой ватной безрукавке и пуховом платке. Не хватало разве что капроновой косынки поверх с изображениями Атомиума. Старик отпрянул, а Наина произнесла твёрдым голосом:
- Я пришла к тебе против своей воли, но мне велено исполнить твою просьбу, - тут она замолчала, принюхалась, и внезапно оборотясь в мою сторону взвыла:
- Русским духом пахнет! Программист! А говорил, зубом цыкать не будешь!
Не помня себя, я бросился прочь, а вслед мне неслось с каким-то кошачьим акцентом:
- Мнэ-э-э... Будет чем полакомиться: конь -- на обед, молодец на ужин!
Я споткнулся, упал, чувствуя, что лечу с немыслимой высоты, то и дело задевая за что-то, по лицу мне хлещут ветки и листья, зажмурился, и вдруг понял, что сижу на полу в лаборатории, а Седловой трясёт меня за плечо:
- Александр Иванович! Александр Иванович! Очнитесь! Всё просто замечательно! Нет ни малейшего мотива чтоб усомниться...
- Мотив, мотив... - пробормотал я, открывая глаза, - Ну конечно, коту... Мотив. Кто даст престарелому коту молока? Ну да, где кот, там и магия... И почему Полуэкт вдруг ибн мнэ-э Полуэктович? И что будет, если залезть на дуб? Ещё повыше, повыше...
