— Мы ничего такого не сделали, — сказал он. — Просто пьянствовали три дня. Все по-честному. Крепче ничего не было, так что не забирайте его назад.
— Речь не об этом, — ответила Чарли. — Мы пришли, чтобы поговорить с Никласом о другом. Наедине, — добавила она.
Антон поднял ладони, повернулся и удалился вглубь квартиры.
— Так в чем дело? — спросил Никлас.
Он уселся на деревянный стул. Чарли смотрела на его прыгающие колени. Нервозность? Ломка?
— Речь идет о твоей племяннице, — сказал Андерс. — Беатрис.
— Беатрис? — переспросил Никлас, словно имя было ему незнакомо. — А что с ней такое?
Он потянулся к пепельнице на столе, нашел окурок и дрожащими руками закурил.
— Она пропала, — сказала Чарли.
— Пропала? — Никлас недоуменно уставился на Чарли.
— Да. Вероятно, ты читал в газетах или видел в новостях, что в Хаммарё пропал младенец? Пропавший ребенок — это дочь Фриды. Беатрис.
— Я не знал, — пробормотал Никлас. Резко поднявшись, он отошел к переполненной мойке, отвернул кран так, что вода брызнула на пол. — Что вы имеете в виду? В каком смысле пропала?
Чарли кратко изложила ему, что произошло. Никлас обернулся и уставился на нее, словно до конца не понимая.
— Но… где-то же она должна быть?
— Да, — согласился Андерс. — Именно это мы и пытаемся выяснить — где она.
— Но… почему? — пробормотал Никлас. — Почему мне никто ничего не сказал? Почему Фрида не позвонила мне?
«Потому что она на тебя больше не рассчитывает», — подумала Чарли.
— Может быть, тебе стоит закрыть кран? — сказал Андерс, указывая на мойку, где по-прежнему лилась вода.
Никлас обернулся и закрыл кран.
— Так что я могу сделать? — спросил он. — Я могу чем-нибудь помочь?
— Все, что ты можешь сделать, — это ответить на наши вопросы, — сказала Чарли. — Ты встречался с Беатрис?
Никлас тянул с ответом, глядя в окно, где висела сикось-накось сломанная рулонная штора.
— Один раз я встретил ее в городе. В смысле, Фриду. Она шла с коляской. Тогда я ее увидел — Беатрис. Она была… такая хорошенькая, черт подери! Самый прекрасный ребенок, какого я видел в жизни. Но я был под кайфом, так что Фрида не дала мне ее… подержать. Даже погладить не дала. По-моему, это уже перебор, правда? В смысле — я ведь незаразный.
Он посмотрел на Андерса.
— Думаю, дело не в этом, — ответил Андерс. — Вероятно, твоя сестра не хотела, чтобы ее ребенка окружали люди, находящиеся в состоянии наркотического опьянения. Это можно понять.
— Я просто хотел ее погладить, — пробормотал Никлас.
— Как бы ты мог описать свои отношения с Фридой? — спросила Чарли.
— У нас все было хорошо, пока мы были маленькие, — ответил Никлас. — Мы… мы заботились друг о друге, вернее, в основном она заботилась обо мне, хотя я на год старше. Я всегда воспринимал ее скорее как старшую сестру — наверное, потому, что у меня в голове пустота.
Он постучал себе по лбу.
— По крайней мере, хорошо, что мы были друг у друга, когда мама с папой напивались до чертиков и жили непонятно как.
— А что потом? — спросила Чарли.
— Потом?
— Да, что произошло с вашими отношениями? Ты сказал, что все было хорошо, пока вы были маленькие. А как сейчас?
— Она изменилась, — буркнул Никлас. — Предала меня.
— В каком смысле предала?
— Отказалась давать мне денег и добилась, чтобы меня забрали в центр — против моей воли.
— Не похоже на предательство, — проговорил Андерс.
— А я так считаю, — сказал Никлас. — Не дает мне ничего, даже на квартплату, а сама буквально купается в деньгах с тех пор, как вышла замуж. Говорит, что это ради моего же блага, но я в это не верю. Мне кажется, она зазналась. Забыла, откуда родом.
— А откуда она родом? — спросила Чарли.
— Что?
— Я спрашиваю, откуда она родом.
— Из Молкома, — ответил Никлас. — Дочь двух алкашей, сестра наркомана.
На некоторое время воцарилась тишина. Чарли представляла себе брата и сестру в маленьком поселке в окрестностях Карлстада — казалось, она слышит звуки пьяной ссоры, чувствует их тревогу перед лицом той непредсказуемости, с которой всегда сопряжена жизнь в семье родителей-алкоголиков.
— Когда ты в последний раз навещал Фриду? — спросила она.
— Я никогда не бывал в этом доме, который они себе купили, когда вернулись из…
— Из Москвы, — подсказал Андерс.
— Да, так вот, я там никогда не был. Почему вы спрашиваете? Меня ведь не… Проклятье, да попадись мне тот урод, который ее украл, я ему…
— Предоставь это нам, — сказал Андерс.
— Как бы ты описал свою сестру? — спросила Чарли.
— Она блондинка с голубыми глазами…
— Я имела в виду — как личность.
— Сорри, — пробормотал Никлас. — Я должен был сообразить. Она… в детстве она была довольно стеснительная, но потом стала… более общительной и теперь… иногда мне кажется, я и не знаю, какая она сейчас.
— А какие у тебя отношения с Густавом Пальмгреном?
— Нет у нас никаких отношений, — буркнул Никлас. — Этот человек не водится со всякой швалью… по крайней мере, с той швалью, к которой отношусь я.
— Ты хочешь сказать, что он общается со швалью другого рода? — уточнила Чарли.
— Он сам последняя шваль, — буркнул Никлас. — Просто в глянцевой упаковке.
