— Ну и хорошо, — ответила Чарли, подумав про себя, что Мария наверняка с самого начала знала, что все не так серьезно, и намеренно преувеличила. Ее бы это нисколько не удивило — учитывая, как Мария вела себя с Андерсом перед разводом и после, без конца манипулируя и устраивая сцены ревности.
— А Грегер? — спросила Чарли. — Он едет?
— Да, я только что говорил с ним, ему осталось около часу езды.
Положив трубку, она набрала Андерса. Он не ответил. Тогда она послала ему сообщение: она слышала, что ситуация под контролем и он может позвонить ей, если захочет поговорить.
Семья Юландер жила всего в километре от Пальмгренов. Их дом напоминал дом Густава и Фриды как по форме, так и по цвету.
Чарли оглядела сад и увидела хижину на дереве с канатной дорогой, батут и качели, как в парке.
Всего через несколько секунд после того, как она позвонила, дверь открыл мальчик лет десяти — наискосок позади него стояла девочка на пару лет младше.
— Папа дома? — спросила Чарли.
— А тебе чего? — буркнул мальчик.
— Я хочу с ним поговорить.
Мальчик оглядел ее с подозрением, потом обернулся в глубину дома и громко крикнул:
— Па-пааа!
Чарли услышала быстрые тяжелые шаги вниз по лестнице. Выйдя в прихожую и увидев Чарли, Давид Юландер остановился на месте.
— Что-нибудь случилось? — спросил он.
— Мне просто надо немного побеседовать с вами, — ответила Чарли.
Давид кивнул, потом велел детям пойти наверх в свои комнаты и немного поиграть.
— Но ведь у нас закончилось экранное время! — запротестовала девочка, которая из любопытства все топталась на месте, хотя ее брат уже давно исчез наверху.
— Даю вам еще полчаса, — сказал Давид. — Будете что-нибудь? — обратился он к Чарли. — Чай? Кофе?
— Нет, спасибо.
Казалось, Давид не понял, что Чарли отказалась от кофе, потому что он достал две чашки и принялся делать эспрессо в розовой кофемашине, стоящей на кухонной столешнице.
— Я так надеялся, что вы принесли добрые вести, — сказал он, ставя чашки на стол.
— К сожалению, — ответила Чарли и отпила глоток крепкого кофе. — Я пришла, чтобы задать еще несколько вопросов.
— Спрашивайте, — кивнул Давид.
— Как давно вы с Густавом знакомы?
— Очень давно. С начала школы. Мы ведь учились в одном классе в Адамсберге, а потом вместе основали компанию… да, получается, идем рука об руку почти всю жизнь.
— Как вы могли бы описать ваше сотрудничество?
— Достаточно посмотреть на наши финансовые результаты, — ответил Давид. — Мы продали нашу компанию за…
— Я знаю, за сколько вы продали вашу компанию, — перебила Чарли.
— Тогда почему спрашиваете?
— Потому что финансовые результаты — это, вероятно, еще не все.
Она посмотрела на Давида, который, похоже, не понимал, о чем еще тут может идти речь.
— Ваши отношения, — продолжала она.
— Он мой лучший друг, — сказал Давид. — Мы оба любим побеждать, так что нам случалось ссориться, но никогда всерьез.
— А что случилось с Паскалем Бюле?
Давид посмотрел на нее так, словно не совсем понял вопрос.
— Зачем уходить так далеко на периферию? — спросил он.
— Если не возражаете, я хотела бы услышать ответ на вопрос.
— Что вы слышали?
— Что он обманут и его обманули вы с Густавом.
— Тут у нас совершенно разные представления о случившемся.
— Вот и расскажите свою версию. Что произошло?
— Паскаль участвовал в предприятии в самом начале, когда мы планировали выход на российский рынок. Он предложил несколько идей, набросал внешний вид сайта и вложил немного денег. Но потом оказалось, что мы смотрим на дело немного по-разному, и мы с Густавом выкупили его долю. Он был доволен полученной суммой — пока мы не продали компанию год спустя. Тут он внезапно связался с нами и потребовал еще. За это время он сделал несколько неверных ставок и остро нуждался в деньгах. Но мы ведь уже договорились ранее, поэтому мы с Густавом сочли, что для благотворительности нет оснований.
Чарли подумала о миллиардной сделке по продаже сайта.
— Можно спросить — сколько он получил?
— Два миллиона.
— А потом компания была продана за три миллиарда…
— Да, но договоренность есть договоренность.
— Но, вероятно, не такая уж и благотворительность, — заметила она, — дать ему чуть больше, учитывая, как прошла сделка.
— В нашей отрасли это так не работает.
— Как после этого складывались ваши отношения?
— Он рассорился с нами, — сказал Давид и отпил глоток кофе. — Звонил мне и Густаву и ругался.
— Он угрожал? — спросила Чарли, размышляя, почему Густав ни словом не упомянул этого человека, когда они спрашивали его о возможных врагах.
— Пожалуй, можно и так сказать, однако мы не восприняли его слова всерьез. Он всегда становится агрессивным, когда выпьет.
— Насколько я понимаю, Паскаль Бюле тоже учился в Адамсберге, — сказала Чарли.
— Точно.
— Чем вы занимались в те времена?
— Да ничем особенно, — пожал плечами Давид. — Мы учились в одном классе, вместе ходили на плавание и на греблю и… не понимаю, к чему вы клоните.
— А потом вместе ходили на вечеринки, — продолжала Чарли.
— Да, а что в этом такого?
— Я слышала, вы употребляли не только алкоголь, — сказала Чарли — Еще и нюхали кокаин.
