- Боже, прекрати,- стону я, задыхаясь от смеха. Это, кстати, тоже одна из прелестей беременности — безудержная смена настроения.- Покорми меня. Или я за себя не ручаюсь. И, Золотов, умоляю, сними этот фартук.
- Сей секунд, моя леди,- с готовностью отзывается мой искрометный мерзавец, сдирая с бедер треклятую тряпку. С треском отрываются завязки. Черт.
- Я не это имела в виду,- хриплю, глядя на торчащий, готовый к бою член, увитый вздувшимися синими венками.
- Я не знаю, что ты там имела. Но я пожалуй не откажусь и воспользуюсь твоим предложением, Рыжуха.
- Ты о чем?
- Ну, ты про введу говорила... Ты это, такими словами пореже кидайся, а то я разорюсь. Буду возле тебя ошиваться, и пущу по ветру все что у меня есть. А нам надо детей на ноги ставить,- рычит он, опрокидывая меня на спину. Черт, конец ковру. Поднос совсем содержимым летит прямо на пол.
- Придурок,- счастливо шепчу я, растворяясь в нем без остатка.
Глеб
Ненадолго. Я уйду совсем ненадолго. Она тихо сопит на моем плече – моё рыжее сокровище, матрешка моя. Ну да. Маленькая куколка с сюрпризом внутри. Точнее тремя сюрпризами.
- Скоро вернусь,- тихо шепчу я. – И буду только твоим.
- Я буду ждать,- улыбается Рыжуха, морща нос.
- И не вздумай делать глупостей. Вернусь, поедем в больницу к твоим девчонкам. Я надеюсь, что ты меня познакомишь с будущими родственницами. Чего смотришь? Я заслужил. Я был хорошим мальчиком.
- Ты самонадеянный хвастунишка,- хмыкает Настюха.
Надо бежать, скрываться от ее глаз, иначе я рискую остаться. Да и «зверь» слишком уж рьяно пробуждается к жизни. Только бежать. И желательно не оглядываясь. И не обращая внимания на направление в котором пытается вести меня мой неугомонный «дружок», черт бы его побрал.
Через десять минут я стою у машины, в криво застегнутой рубашке, кончик которой торчит из позорно распахнутого зиппера, без носок и в туфлях не на ту ногу. Носки свисают дохлыми рыбами из кармана, совершенно неподходящей к лаковым штиблетам куртки – поддергайки. Подозреваю, что она даже не моя, в противном случае я страдаю дурным вкусом и поганой памятью. Прическа топорщится диким ежом, и борода торчит в разные стороны как у сельского попа. Красавец – одним словом.
Надо как — то научить свой организм реагировать на Мерри Поппинс не так остро. Блин, ее попка, украшенная синяком тут же встает перед глазами. Точно, я просто болен ею. Настя – вирус, мой личный зомби апокалипсис.
В машине привожу себя в божеский вид. Насколько это возможно, конечно. Черт, дорога похожа на стекло. Только бы Настя не собралась куда-нибудь. Подскользнется еще, не дай бог. Воображение рисует страшные картины, и я совсем не хочу уезжать. Хочу сидеть над моей прелестью, как Голем, и чахнуть.
Ольга ждет меня за столиком, стоящим возле окна, и кажется не замечает моего прихода. Сидит, смотрит в окно, потягивая из чашки какое – то белое пойло. Интересно, обычно в это время моя невестушка любит побаловать себя коньячком. Что – то сместилось видимо в миропорядке. Вздрагивает, когда я отодвигаю уродливый стул на гнутых ножках. Заведение пафосное, я его не могу терпеть. Души нет в этом чопорном интерьере.
- Господи, как ты меня напугал,- растягивает губы в улыбке Ольга. Но глаза ее остаются пустыми, похожими на льдинки.
-
Что пьешь? - интересуюсь дежурно. Мне неинтересно.
- Это молоко.- морщится красавица. – Такая редкая дрянь. Глеб, подожди. Сейчас. Ну вот, я снова не подготовилась. Я такая дура.
Я смотрю. Как Ольга хаотично роется в сумочке, и мне становится не по себе.
- Вот, это тебе. По – моему будущим отцам именно это следует дарить, я в каком – то фильме видела.
Вот в этом вся Ольга. Умеет делать сюрпризы, черт побери. Я то ждал скандала, а она меня поздравляет даже. Сигару вон подарила в дорогущем футляре из красного дерева, инкрустированном золотой соской. Прикольно. Где она нашла такой интересно? Не иначе на заказ сделана безделушка.
- Ты не сердишься? – сказать, что я удивлен, не сказать ничего.
- Сначала злилась, конечно. Потом испугалась. А теперь даже счастлива. Ты же хотел ребенка.
Ну ничего себе. Я прямо под стол наверное сейчас свалюсь от шока. Так просто все оказывается, а я дурак переживал.
- Так ты счастлив? Чего молчишь то? Глеб, прикинь, эти идиоты в Германии ошиблись. Надо их засудить.
- Ты даже не представляешь, как я счастлив. А если учесть, что будет тройня...
- С чего ты взял? – недовольство в голосе Ольги меня заставляет замолчать.- Я ношу одного ребенка. Глеб, ты от радости рехнулся? Я тебе говорю. Что я беременна, а ты ведешь себя как остолоп.
- Ты чего? – переспрашиваю я. Вот сейчас, я точно, кажется, рухну под гребанный кривоногий стол.
- Четыре недели, врач сказал. Так что, это даже хорошо, что у шалавы случился казус. Я думала у меня сбой просто какой – то. Не поняла сначала. Да и не чувствую никаких неприятностей. Доктор сказал, что это от того, что я веду правильный образ жизни. Глеб, ну ты рад? Не молчи.
- Оль, я не люблю тебя,- хриплю я. –У меня есть женщина от которой я схожу с ума. Я шел сказать тебе о том. Что свадьбы не будет.