Через шесть дней после выборов я полетела в Вашингтон, договорившись о встрече с администраторами нескольких разных школ. При нормальных обстоятельствах я бы сосредоточилась исключительно на учителях и культуре каждого места, но в тот момент мы были далеко за пределами нормальности. В нашей жизни появились важные факторы: протоколы службы безопасности, аварийные эвакуационные выходы и стратегии защиты частной жизни наших детей, на которых теперь сфокусировалось внимание всей нации. Обстоятельства усложнились. В происходящее было вовлечено больше людей, а значит, требовалось провести намного больше переговоров, прежде чем принять хоть какое-то решение.
К счастью, я смогла сохранить ключевых сотрудниц – Мелиссу, Кэти и Кристен, – и они продолжали работать со мной во время перехода. Мы немедленно приступили к логистике переезда нашей семьи, занялись наймом сотрудников – планировщиков, экспертов по политике, специалистов по коммуникациям – для моего будущего офиса в восточном крыле и работы в семейной резиденции. Одной из первых сотрудниц была Джослин Фрай, моя старая подруга с юридического факультета, обладательница фантастического аналитического ума, которая согласилась стать моим директором по политике, помочь с управлением моими инициативами.
Барак тем временем работал над наймом сотрудников в свой офис и совещался с различными экспертами о путях спасения экономики. К настоящему времени более 10 млн американцев были безработными, а автомобильная промышленность вошла в опасное пике. По тому, как сжимались челюсти моего мужа после этих разговоров, я могла сказать, что ситуация хуже, чем большинство американцев могли себе представить. Барак получал аналитические справки от разведки, посвящающие его в опасные секреты страны: скрытые угрозы, тихие союзы и тайные операции, о которых общественность практически ничего не знала.
Теперь, когда служба безопасности должна была защищать нас долгие годы, агентство выбрало официальные кодовые имена. Барак был «Ренегатом», а я – «Ренессансом». Девочкам разрешили выбрать себе имена из заранее утвержденного списка аллитеративных вариантов. Малия стала «Рэдианс», а Саша выбрала «Роузбад». (Моя мама позже получит собственное неофициальное кодовое имя «Рейндэнс»[133].)
При живом общении агенты Службы безопасности почти всегда называли меня «мэм».
Но оказалось, что мэм – это я. Меня теперь звали «мэм». Это тоже было частью большого сдвига, частью нашего сумасшедшего перехода.
Обо всем этом я и думала по пути в Вашингтон на встречу с администраторами школ. После одной из встреч я вернулась в Национальный аэропорт Рейгана, чтобы встретиться с Бараком, который должен был прилететь чартерным рейсом из Чикаго. Как и положено по протоколу для избранного президента, действующий президент и миссис Буш пригласили нас заглянуть в Белый дом и назначили встречу, которая должна была совпасть с моей поездкой в школу. Я ждала в частном терминале, когда самолет Барака приземлится. Рядом со мной сидел Корнелиус Сауфхолл, один из агентов, возглавлявший мою охрану.
Корнелиус был широкоплечим бывшим футболистом колледжа и раньше охранял президента Буша. Как и все мои агенты, он был умным и сверхосведомленным человеком-сенсором. Даже когда мы оба смотрели, как самолет Барака вырулил на взлетную полосу и остановился примерно в двадцати ярдах от нас, Корнелиус заметил кое-что раньше меня.
– Мэм, – сказал он, когда в наушнике появилась новая информация, – теперь ваша жизнь изменится навсегда.
Когда я вопросительно посмотрела на него, он добавил:
– Просто подождите.
Затем он указал направо, и я повернулась, чтобы посмотреть. Точно по сигналу из-за угла вынырнуло нечто невообразимое: змеящаяся армия автомобилей, включавшая в себя фалангу полицейских машин и мотоциклов, несколько черных внедорожников, два бронированных лимузина с американскими флагами на капотах, спецавтомобиль химзащиты, антитеррористическое подразделение с демонстративно выставленными автоматами, скорую помощь, автомобиль с мигалками, оборудованный детекторами для обнаружения вероятных воздушных целей, несколько микроавтобусов и еще одну группу полицейского сопровождения. Президентский кортеж. Он был по крайней мере в двадцать автомобилей длиной. Они двигались в организованном строю, машина за машиной, прежде чем наконец тихо остановились. Лимузины встали прямо перед самолетом Барака.
Я повернулась к Корнелиусу.
– А машина с клоунами там есть? – сказала я. – Серьезно, и с этим он теперь всегда будет ездить?
Он улыбнулся:
– Да, каждый день на протяжении всего президентского срока, – сказал он. – Так это все и будет выглядеть.
