После долгих исследований, двух визитов и многочисленных бесед мы решили записать наших дочерей в одну из школ сети Sidwell Friends, частную Quaker-школу[135] с отличной репутацией. Саша стала второклассницей в младшей школе в пригороде Бетесда, штат Мэриленд[136], а Малия – пятиклассницей в главном кампусе, который находится в тихом квартале всего в нескольких милях к северу от Белого дома. Обеих девочек должен был сопровождать кортеж с группой вооруженных агентов службы безопасности. Некоторые из них должны были дежурить за дверями классов и следовать за Малией и Сашей на каждую перемену, игру и физкультуру.
Теперь мы жили как бы за стеклом, закрытые, по крайней мере частично, от внешнего мира. Я не могла вспомнить, когда в последний раз одна ходила по делам или гуляла в парке просто для удовольствия. Все мои перемещения теперь требовали долгих согласований как безопасности, так и графика. Невидимая стена, которая медленно формировалась вокруг нас в ходе предвыборной кампании, теперь окончательно закрылась, поскольку известность Барака росла. Стало необходимо устанавливать границы между нами и широкой общественностью – а в некоторых случаях между нами и нашими друзьями и членами семьи. Находиться в пузыре было странно, и не то чтобы мне это нравилось, но я понимала, что все это во благо. С регулярным полицейским эскортом наши машины больше не останавливались на светофорах. Мы редко входили или выходили из парадной двери здания – вместо этого нас проводили через служебный или грузовой вход сбоку. С точки зрения службы безопасности, чем меньше мы были на виду, тем лучше.
Я все еще надеялась, будто жизнь за стеклом для Саши и Малии может быть другой, будто они могут оставаться в безопасности, но при этом не ограничивать себя, будто их диапазон действий будет больше, чем наш. Я хотела, чтобы они завели настоящих друзей – любящих их не за то, что они дочери Барака Обамы. Я хотела, чтобы они учились, чтобы у них были приключения, чтобы они ошибались и начинали сначала. Я надеялась, школа для них станет своего рода убежищем, местом, где они смогут быть самими собой. Sidwell Friends подошли нам по многим причинам, включая тот факт, что в этой школе училась Челси Клинтон, когда ее отец был президентом. Персонал знал, как защитить частную жизнь высокопоставленных студентов, там уже оборудовали специальные помещения для охраны Малии и Саши – а значит, наше пребывание не сильно ударит по бюджету школы. Но больше всего мне нравился дух этого места. Согласно философии англиканской церкви, жизнь одного человека не должна цениться выше жизни другого. Это казалось мне здоровым противовесом суете, теперь окружавшей отца моих дочерей.
В первый день школы мы с Бараком позавтракали в нашем гостиничном номере вместе с Малией и Сашей, прежде чем помочь им надеть зимние пальто. Барак не мог не дать несколько советов, как пережить первый день в новой школе (продолжайте улыбаться, будьте добрее, слушайте своих учителей), добавив наконец, когда дочери надели свои фиолетовые рюкзачки: «И ни при каких обстоятельствах не ковыряйте в носу!»
Мама присоединилась к нам в коридоре, и мы спустились на лифте вниз.
Снаружи отеля служба безопасности установила тент, чтобы мы не попались на глаза фотографам и телевизионщикам. Они разместились у входа, пытаясь поймать в кадр нашу семью. Приехав только накануне вечером из Чикаго, Барак надеялся проделать весь путь до школы с девочками, но знал, что это создаст слишком много трудностей. Его кортеж был слишком велик. Он стал слишком неповоротливым. Когда Саша и Малия обняли папу на прощание, я заметила на его лице сожаление.
Мы с мамой сопровождали девочек в их новом «школьном автобусе» – черном внедорожнике с дымчатыми окнами из пуленепробиваемого стекла. Я пыталась изобразить уверенность, улыбалась и шутила с детьми, но ощущала некую нервозность. Сначала мы добрались до кампуса средней школы, где мы с Малией, в окружении агентов службы безопасности, поспешили пробраться сквозь строй журналистов. После того как я отвела Малию к ее новой учительнице, кортеж доставил нас в Бетесду, где я повторила тот же путь с маленькой Сашей, выпустив ее в милый класс с низкими столами и широкими окнами, – я молилась, чтобы для нее это место оказалось безопасным и счастливым.
Затем я вернулась к кортежу и под надежной защитой поехала обратно к Хэй-Адамсу. У меня впереди был напряженный день, каждая минута заполнена встречами, но мысленно я оставалась с девочками. Как они проводят время? Что они там едят? На них пялятся или ведут себя спокойно, позволяя девочкам чувствовать себя как дома? Позже меня довел до слез снимок Саши, сделанный репортерами утром. Думаю, Сашу сфотографировали, когда я высаживала Малию, в то время как Саша ждала в машине с моей мамой. Дочка прижимала свое круглое личико к окну и смотрела наружу широко раскрытыми глазами. Она разглядывала фотографов и зевак, и непонятно, о чем она думала, но выражение лица было очень сосредоточенное.
