– Любопытно, – заметил маклер, появляясь из-за спины Загорского. – Вы не взяли с собой денег, господин Шпейер. Как же вы намерены расплатиться за картину?
– Естественно, я не взял денег, – отвечал действительный статский советник. – Насколько я помню, речь… мээ… идет о тридцати миллионах. Даже если бы они были купюрами по пятьсот франков, представьте, какого размера чемодан пришлось бы мне с собой брать. Вес его составил бы больше четырех пудов. Он просто не влез бы в фиакр.
– Согласен, – наклонил голову маклер, – но все же, как вы собираетесь расплачиваться?
Загорский пожал плечами: на такой случай у него имеется чековая книжка. Маклер слегка нахмурился и отвечал, что они предпочитают наличные.
– Мы… эмм… оказались в заколдованном кругу, – отвечал Загорский. – У меня нет наличных, у вас нет желания брать чек. Как вы вообще представляли себе выплату такой крупной суммы денег?
Ларусс быстро переглянулся с охранниками.
– Хорошо, – сказал он, – хорошо. Мы возьмем чек. Однако сначала мы должны будем убедиться, что его обналичат.
Загорский даже мычать перестал. Брови его вздернулись вверх, на лице установилось оскорбленное выражение.
– Павел Шпейер никогда никого не обманывал, – сказал он высокомерно.
– Интересно было бы поговорить об этом с московским генерал-губернатором и тем английским лордом, который при вашем посредстве купил его дом, – вкрадчиво заметил маклер.
Действительный статский советник нахмурился. Господин Ларусс опять вспоминает эту злосчастную историю. Он ведь уже объяснял, как и что…
– Впрочем, – перебил себя Загорский, – это все неважно. Я бы хотел, как говорят у нас в России, увидеть товар лицом. Может быть, до денег и вовсе дело не дойдет…
– Уверяю вас, с нашей стороны все будет в наилучшем виде, – сказал маклер, при этом лицо у него сделалось торжественным, как будто он участвовал в каком-то священнодействии.
Загорский подумал о том, как все-таки легко люди ловятся на небольшие психологические фокусы вроде этого торжественного лица. Будь на его месте человек чуть менее опытный, он, глядя на маклера, решил бы, что ему в самом деле покажут подлинную «Джоконду»… Впрочем, совсем исключать такую возможность не следовало, один шанс из тысячи все-таки был.
Вдвоем с охранником маклер изъял из темного угла нечто прямоугольное, прикрытое серой тканью. Прямоугольник этот они поднесли к окну, чтобы свет падал прямо на него и отворили ставни. Мсье Ларусс жестом уличного фокусника взялся за краешек серой ткани, закрывавшей картину и после секундой паузы внезапно оголил ее, как насильник оголяет лицо девушки, срывая с нее вуаль.
Загорский сделал стойку, буквально впившись глазами в картину. С полминуты он стоял, не двигаясь с места, потрясенный, потом чуть слышно зашевелил губами.
– Не может быть… – проговорил он. – Нет… Нет… Да, да, это несомненно она. Чудо, истинное чудо!
Маклер, который с тревогой наблюдал за действительным статским советником, вздохнул с облегчением.
– Позвольте, – шепотом сказал Нестор Васильевич. Маклер не успел ничего сказать, как Загорский, не дожидаясь ответа, сделал шаг вперед, прямо к картине. Оба охранника напряглись, но маклер незаметно кивнул им: не нужно.
Загорский стоял вплотную к картине, наклонившись к ней и почти уткнувшись в нее носом. Казалось, он не разглядывает картину, а обнюхивает ее. Так он стоял, наверное, с минуту, потом издал вздох разочарования.
– В чем дело, господин Шпейер?! – обеспокоился мсье Ларусс.
– Увы, увы, – воскликнул Загорский. – Нас обманули, это не настоящая Джоконда!
Несколько секунд маклер стоял в оцеплении.
– Как… обманули? – наконец проговорил он. – Что вы имеете в виду?!
– Это репродукция, подделка, – отвечал Загорский.
Но маклер уже совладал с собой и глядел теперь совершенно невозмутимо. За его спиной темными страшными тенями высились охранники.
– Уверяю вас, – сказал Ларусс, – это не может быть подделкой. На обратной стороне картины есть даже инвентарный номер Лувра.
– Инвентарный номер на картине может нарисовать любой дурак, – не слишком-то вежливо заметил действительный статский советник.
Однако маклер не уступал.
– Прежде, чем везти ее сюда, мы провели подробнейшее исследование, – настаивал он. – Уважаемые эксперты подтвердили, что мы имеем дело с подлинником.
Загорский с досадой отвечал, что их уважаемые эксперты либо дураки, либо жулики. Совершенно очевидно, что перед ними фальшивка.
– Как это может быть очевидно?! – взорвался маклер, и физиономия его, равнодушная физиономия геккона, вскипела яростью, словно не ящерица это была, а целый дракон. – Возьмите любую копию, любую репродукцию, и вы увидите, что все совпадает один в один, начиная от манеры класть краски и до трещин на доске!
