– Для чего же, в таком случае, вы явились? – улыбнулся хозяин.
Действительный статский советник покосился на охранников. Дело в том, что у него к господину Вальенте дело весьма деликатного свойства, и он не хотел бы, чтобы при разговоре присутствовали посторонние люди.
– Если вы про моих телохранителей, то не беспокойтесь, – отвечал Аргентинец, весело улыбаясь. – Эти головорезы не знают никакого языка, кроме своего родного испанского, так что мы можем разговаривать совершенно свободно.
Загорский снова пожал плечами: как скажет любезный хозяин.
– Итак? – Вальфьерно неотрывно глядел ему в лицо, глаза его перестали быть ласковыми.
Итак, князь Барятинский желал бы приобрести одну очень ценную вещь. Вещь эта считается пропавшей, однако у него есть основания полагать, что сеньору де ла Соте известно местонахождение этой вещи и более того, он может содействовать в ее приобретении. Разумеется, его посреднические услуги будут щедро оплачены.
Загорский говорил все это, заметно волнуясь и, наконец, даже умолк, очевидно, не в силах с собой справиться.
– И что же это за вещь? – негромко спросил Вальфьерно, не отрывая глаз от собеседника.
– Речь идет о картине Леонардо да Винчи, которая называется «Мона Лиза дель Джоконда», – выдохнул Загорский.
Вожделенное имя, наконец, прозвучало, однако хозяин дома даже в лице не изменился, все так же глядел на действительного статского советника без всякого выражения. Так продолжалось, наверное, с минуту. Наконец он немного пошевелился, как бы усаживаясь поудобнее.
– Вы, конечно, знаете, что Джоконда была украдена, – начал он вкрадчиво.
Загорский кивнул: разумеется, он знает.
– Несмотря на это, вы хотите ее приобрести, – продолжал Аргентинец.
Загорский снова кивнул. Вальфьерно криво улыбнулся: а что заставляет князя Барятинского думать, что он, Алехандро Гомес Вальенте де ла Сота, имеет хоть какое-то представление о том, где находится картина?
– Потому что вы участвовали в ее похищении, – безмятежно отвечал Загорский.
Вальфьерно вздрогнул. Действительный статский советник, напротив, сидел неподвижно. Теперь он совершенно переменился: в лице его не было никакого волнения, он казался единым и цельным, словно вырубленным из куска гранита.
– Это серьезное обвинение, – медленно проговорил Аргентинец.
Загорский развел руками. Он далеко не моралист, и меньше всего он намерен обвинять кого бы то ни было. Нет-нет, его в этой истории интересует только картина, точнее сказать, ее оригинал. Он знает, что под видом оригинала были проданы несколько копий, но его интересует только подлинник. И он готов дать за него любые деньги…
С минуту, наверное, в комнате царила полная тишина. Хозяин дома уже не смотрел на собеседника, он опустил глаза в пол и, очевидно, о чем-то напряженно думал.
– Хорошо, – сказал он наконец, поднимаясь с кресла, – я понял, что вам нужно. Постараюсь сделать все, что в моих силах.
Загорский с Ганцзалином хотели подняться вслед за хозяином, однако не успели. Тот, не торопясь, вытащил из кармана черный кольт и направил его прямо на Нестора Васильевича.
– Что за странные шутки? – удивился Загорский.
– Увы, – отвечал хозяин дома, – шутки кончились в тот момент, когда я понял, что вы никакой не князь Барятинский. Возможно, вы Павел Шпейер, о котором мне рассказывал мсье Ларусс, имевший сомнительное удовольствие познакомиться с вами поближе. А, скорее всего, вы просто полицейская ищейка, которая выдает себя за разных людей.
– Уверяю вас, вы ошибаетесь, – Загорский пошевелился, видимо, желая все-таки подняться или, может быть, сесть поудобнее…
– Сидеть! – прервал его Аргентинец и шевельнул пистолетом. – Я стреляю недурно, но еще лучше стреляют ребята, которые стоят у вас за спиной.
Нестор Васильевич покосился и увидел, что охрана напряглась и, похоже, готова в любой момент вытащить пистолеты.
– Я никогда не ошибаюсь, – продолжал Вальфьерно назидательно. – У Шпейера, с которым имел дело Ларусс, тоже был какой-то слуга-китаец. Не думаю, что это простое совпадение.
Положение было угрожающим. Тем не менее, действительный статский советник не потерял хладнокровия.
– Повторяю вам еще раз, – сказал он, – что я – именно тот, за кого себя выдаю. Вы можете отправить запрос в российское посольство, и там подтвердят…
Аргентинец только усмехнулся: он уверен, что в русском посольстве подтвердят все, что угодно, в том числе и то, что сидящий перед ними господин – не кто иной, как знаменитый поэт Пушкин, который неожиданно воскрес и решил добраться до Кубы. Однако он, Вальенте, не так прост и склонен верить фактам, а не лживым словам полицейских ищеек.
