— И когда этих детей отправляют домой? — обратился сержант Моулз к капралу.
— Не могу знать, сержант. Мы ждем приказ из штаба.
— Он вполне может быть передан на узел связи, — сухо ответствовал Моулз. — Ничего, если я позаимствую у тебя этого Джо на пару дней, пока мне не пришлют постоянного напарника? Там, на ферме, есть велосипеды, и он сможет развозить приказы вместо меня.
— Возьмите меня, сарж! — взмолился Джо. В лагере ему было скучно и решительно нечем заняться. Целыми днями новобранцы слушали лекции, как правило, о религии или гигиене. Однажды им рассказывали о том, что следует держаться подальше от вавилонских блудниц, что было чертовски смешно. — А как насчет моего друга, Альби Ллойда? Я не могу уехать и оставить его одного.
— Ты сделаешь так, как тебе прикажут, Росси, — оборвал его капрал, но сержант Моулз небрежно заметил:
— Да пусть и Альби едет с нами, если хочет. Он может помогать убирать в доме, готовить еду и все такое. Говоря по правде, я просто отпетый лентяй, совершенно не умеющий следить за собой. Я буду очень тебе благодарен, если через пару часов ты подготовишь для меня документы этих ребят. Сегодня утром меня подвезли на грузовике интендантской службы, обратно он отправляется примерно около половины четвертого. — Сержант бросил насмешливый взгляд на Джо. — А что касается вас, молодой человек, то вместе со своим приятелем Альби можете укладывать вещи.
Джо нравилось быть посыльным. Ему пришлась по душе безлюдная местность, по которой приходилось колесить на велосипеде. Он испытывал ощущение свободы, какого не знал раньше, как если бы он был один-одинешенек на всем белом свете. Больше всего он любил раннее утро, когда краешек солнца выглядывал из-за горизонта — здесь он
Обычно Джо посылали либо в городок со смешным названием Лоос — там шла война, — либо в лагерь, в котором жили они с Альби раньше. Джо редко встречал кого-либо по пути; в основном это были английские или французские военные грузовики. Пассажиры грузовиков и Джо неизменно радовались при встрече и приветствовали друг друга, размахивая руками. Джо слезал с велосипеда и махал им вслед до тех пор, пока грузовик не исчезал из виду.
Время от времени ему попадались одинокие всадники или пара лошадок, запряженных в какой-нибудь сельскохозяйственный агрегат — плуг или что-либо в этом роде. Лошади принадлежали французам, которые в большинстве своем уехали отсюда, оставив после себя опустевшие фермы и дома, что было неудивительно, поскольку немецкие войска находились неподалеку. Но несколько жителей предпочли остаться, чтобы присматривать за своим хозяйством и посевами, опасаясь потерять урожай.
Джо сгорал от нетерпения, предвкушая, как станет рассказывать матери о своей службе посыльным. Он все собирался написать ей, но по ночам они либо играли в карты с сержантом Моулзом и Альби, либо вспоминали мирную жизнь в Ливерпуле и Болтоне, либо разговаривали о футболе. Сержант много рассказывал о мегере-жене по имени Эмили, которая отравила ему существование в Болтоне.
Как только Джо приезжал в пункт назначения, там ждал его теплый прием. Всех солдат здесь объединял дух товарищества, боевое братство, ощущение того, что они вместе оказались в этой мясорубке, и как-то само собой разумелось, что все они лучшие друзья. Обычно кто-нибудь брал Джо под свое крыло, угощая его кружкой чая и чем-нибудь съестным, после чего его провожали обратно на узел связи в деревушку Сент-Омер.
Как-то утром, через две недели после перевода — пара дней, на которые их «позаимствовали», растянулась на две недели, — Джо возвращался назад, и вдруг ему захотелось пить. Причем так сильно, что он решил остановиться у первой попавшейся фермы и попросить напиться, если там есть кто-нибудь живой, естественно. Скорее всего, ферма окажется заброшенной, но в этом случае он напьется из колонки во дворе, вот и все.
Первым ему попался полуразрушенный фермерский дом, позади которого теснились несколько хозяйственных построек. На окнах висели занавески, но на стук Джо никто не отозвался. Как и следовало ожидать, с обратной стороны дома он обнаружил колонку. Джо как раз пил, зачерпнув воду ладонью, когда неподалеку раздался какой-то странный звук, едва слышное жалобное скуление.
Утолив жажду, Джо принялся оглядываться по сторонам в поисках источника странных звуков и, к своему ужасу, обнаружил, что владельцы дома не только бросили свою собаку, но и оставили ее привязанной к столбу у небольшого сарая. Это была колли, но поначалу собака показалась ему грудой белой и золотисто-коричневой шерсти, небрежно брошенной на каменные плиты двора.
Джо опустился рядом с бедным животным на колени.
— Привет, старина, — прошептал он.
Собака с усилием открыла воспаленные и покрасневшие глаза и тихонько заскулила.
