Бедная Марта полностью

— Вот странность, — удивленно пробормотала однажды утром миссис Келлауэй, вскрывая почту. — От Клайва Декстера пришло письмо, в котором он извиняется за то, что не сможет пообедать с нами в воскресенье. Но я совершенно точно помню, что мы не приглашали его. Не мог же твой отец позвать его на обед, не сказав мне об этом?

Мистер Келлауэй мыл во дворе машину.

— Это я пригласила его, — призналась Кейт. — Как и я, Клайв ужасно расстроился из-за Джо, вот я и пригласила его на ланч, чтобы немножко отвлечь. И заодно отвлечься самой. Но он не смог прийти, потому что едет в Лондон к своей невесте.

— Ох, родная моя. — Миссис Келлауэй помрачнела. — Я так хотела, чтобы у вас все получилось. А с этой девушкой из Лондона у него серьезные отношения?

— Ради всего святого, откуда мне знать об этом, мама? Вряд ли он станет обсуждать со мной свою невесту, верно? Все, что мне известно — это ее ужасное имя, Леттис.

— А мне представляется, что Леттис — милое и свежее имя.

— Вероятно, именно поэтому он на ней женится — ее имя ему нравится больше, чем мое.

Миссис Келлауэй приняла замечание дочери всерьез.

— Вряд ли это действительно так, дорогая. — Она продолжала вчитываться в письмо Клайва. — Во всяком случае, — сказала она спустя несколько мгновений, — похоже, что в следующее воскресенье он свободен и сможет прийти на обед. Я напишу ему, что мы с нетерпением ждем его.

Клайв вновь ехал в Блэкпул, чтобы встретиться с редактором газеты «Ланкашир пост».

— Мне очень жаль, Клайв, но я говорю «нет». — Эдгар Гендерсон отодвинул от себя некролог, написанный Клайвом в память о Джо Росси. — Он слишком эмоционален. И слишком импульсивен; того сорта, который вызывает революции. — Редактор сделал паузу, чтобы затянуться зловонным дымом из своей трубки. — Нет, — повторил он. — На этой неделе, как и на любой другой, мы получили добрый десяток некрологов о людях из нашего района, погибших на войне во Франции. Все они краткие и не содержат велеречивых сентенций о том, как несправедливо, что погиб именно этот человек.

— Я все понимаю, сэр, но именно этотчеловек оказался сущим ребенком. — Клайв с такой силой сжал кулаки, стараясь унять гнев, что ногти впились в ладони. — Во-первых, это нарушение закона. Во-вторых, отправка детей на фронт — не те действия, которыми может гордиться наша страна.

— Согласен, но и наших читателей нечего волновать лишний раз. — По лицу Эдгара можно было заключить, что он устал проявлять разумное долготерпение. — Это ведь не они отправляют мальчишек на фронт. Даже если забыть о том, что на войне убивают их родственников, у каждого из них хватает собственных проблем, чтобы беспокоиться еще и о твоем парнишке. Вот что я тебе скажу, — редактор откинулся на спинку стула и выпустил клуб дыма в потолок, — я помещу его фотографию, такого же размера, что и остальные, а внизу дам сведения о нем, как и о других погибших. Этот вариант тебя устроит?

— Не могли же вы отказать мне в такой малости? — Клайв постарался не выдать горечи, которую сейчас испытывал. — Вы не можете выбирать, чьи некрологи публиковать, а чьи — нет. А возраст Джо вы соизволите указать? Или вы беспокоитесь, что этоможет расстроить уважаемых читателей?

— Разумеется, я укажу его возраст. А если кто-нибудь из читателей пожелает написать в редакцию и выразить свое возмущение этим фактом, я непременно опубликую его письмо.

— О, большое спасибо, сэр, — с издевкой сказал Клайв. — Огромное вам спасибо.

И теперь, несколько дней спустя, когда он направлялся в Лондон на встречу с Леттис Конуэй, своей фиктивной невестой, у него все еще было подавленное настроение. Он поехал на поезде и купил билет в первый класс, чтобы обдумать все без помех. В шесть часов пополудни он встретился с Леттис в ресторане отеля «Ритц», где они должны были поужинать. Оркестр наигрывал мелодию «Peg О' My Heart» ^[27].

— Ты выглядишь великолепно, — с восхищением произнес Клайв. Он прибыл в Лондон по ее просьбе. Леттис, с гривой непокорных иссиня-черных волос и ярко-красными губами, была вызывающе красива. Ее изумрудно-зеленое шелковое платье удерживали на плечах две узенькие бретельки. В ресторане не было мужчины, который не пожирал бы ее глазами.

— Душка Клайв, — промурлыкала она, соблазнительно проведя язычком по губам. Но он остался равнодушен к ее прелестям.

— Что тебе нужно, Летти? — поинтересовался он. Ее трюки были для него не в новинку.

— Мне нужен муж, — проворковала она. — Шампанского! — выдохнула она, подняв глаза на приблизившегося к их столику сомелье ^[28].

— Муж? — переспросил Клайв.

Леттис всегда клятвенно уверяла его, что не выйдет замуж до тех пор, пока ей не стукнет хотя бы сорок. «Когда я стану старой и уродливой и больше не смогу веселиться», — говорила она.

— Я беременна, дорогой, — с шутливым надрывом в голосе призналась она. — Залетела и пеку пирог в своей печке, как выражаются в нашем семействе.

— И кто же отец?

Обычно Леттис забавляла Клайва, но сегодня он обнаружил, что она действует ему на нервы.