– Вышли бы раньше, если бы вели себя примерно. Но они и в колонии своих штук не оставляли. Зато третьему их сообщнику – Бухгалтеру удалось выскользнуть, благодаря тому, что против него лично у следствия не нашлось достаточно веских улик, чтобы засадить мужика.
– Это как-то странно. Они же втроем свои дела обтяпывали?
– У них много народу в подчинении было. Но те ребятки не в счет, они простые исполнители, что им скажут, то они и делали, а все равно меньше пятерки никто из них не получил. Главных, кто рулил всеми операциями, было трое. Золотарев, Кушаков и Грошиков.
– Выходит, что один из главарей бандформирования вышел сухим из воды?
– Ловок был очень, – пожал плечами Боров. – Ускользнул в тот раз. Потом быстренько шкуру сменил, документы себе новые оформил, чтобы с прошлым вроде как покончить. Имя и отчество прежние оставил, фамилию другую взял. Над тобой опеку учредил, потом женился, все капиталы твоего отца к рукам и прибрал. Потом смерть свою инсценировал.
– Но как это возможно? – поразилась Таня. – Я же документы видела! И врачи в больнице… Они все врали?
– Полагаю, что так. С врачами, выдавшими справку о смерти живому человеку, будем еще разбираться. А пока вернемся к твоему муженьку. Пощипал он тебя изрядно. А когда пришло время… умер.
– Зачем ему это понадобилось? Я ему ничем не мешала, ни во что не совалась.
– Это у него спросить надо было. Осторожный он был, наверное, почуял что-то неладное. Вот и слинял и от тебя, и от проблем. Умотал в далекие страны, там себе рожу перекроил, новые документы приобрел, и назад.
– Зачем?
– Чтобы тебя прикончить, так мне кажется.
И заметив, что Таня побледнела, Боров прибавил:
– Только не получилось у него ничего. И его самого Кушаков прибрал.
– Как?! – воскликнула Таня. – Как Кушаков?
– Теперь-то уж дело ясное. Не поделили старые подельнички чего-то. Скорей всего те капиталы, которые твой отец тебе оставил. Думаю, что из-за них весь сыр-бор вышел. Отец твой в тюрьме умер, не дождался освобождения, а у Кушакова здоровье покрепче оказалось, он до свободы дожил. И что? Нищим ему по вине Бухгалтера оставаться? Как только случай представился, он с ним счеты и свел. Несложно Кушакову было это сделать, в этих местах он как рыба в воде. Каждый пригорок, каждый омут, каждый поворот тут ему знакомы.
– Но как Филинов… то есть мой муж позволил заманить себя в ловушку? Зачем в Подберезье прикатил? Прямо к своему врагу в лапы?
– Может, он и не знал, что тут Кушакова встретит. Бухгалтер-то сюда, в Подберезье, никогда не приезжал и в кутежах двух друзей не участвовал. Не звали они его с собой, видать, не тот у него был характер, чтобы в таких веселых забавах находить удовольствие.
Знала Таня, в чем этот тип находил удовольствие! Ему нравилось терзать Таню, вот что было его самой заветной и тайной страстью. Видимо, на ней он вымещал все те обиды и унижения, которые ему доводилось выносить прежде от своих компаньонов. А о том, что Бухгалтер находился на ступени ниже двух своих сообщников, говорило и недоверие, которое к нему испытывали. Ведь отец мог бы доверить свои счета именно ему, но вместо этого предпочел оставить их несмышленой дочери. Значит, не доверял отец этому своему сообщнику совершенно. И Бухгалтер этого не стерпел, но чтобы добраться до денег, ему пришлось долгие годы играть унизительную роль, потихоньку с помощью различных финансовых махинаций выводя капиталы из собственности Тани и переводя их на свое имя.
– Теперь мне все ясно, – произнес Егор. – Старые сообщники сводили счеты друг с другом. Бухгалтер этот тот еще проныра, уверен, у Кушакова накопилось против него предостаточно. Вот они встретились, да и отметелили друг друга так сильно, что один из них этого не выдержал. Отправился на тот свет, а нам предстоит изловить другого.
И Боров с крайне довольным видом закивал в знак одобрения головой. Ему предлагалось заняться тем самым, что он умел лучше всего на свете.
Изловить! Схватить! Сцапать! О! В этом Борову не было равных!
Впрочем, у полиции это получилось сделать уже через сутки. А все потому, что Кушаков и не думал от них скрываться. Основная проблема Кушакова заключалась в том, что он не ожидал, что его станут разыскивать. А не ждал он этого, потому что знать не знал, что Бухгалтер умер.
– Не может быть, чтобы этот гад сдох!
Такими были первые слова Кушакова в момент задержания.
– Это же такая живучая тварь! Из любой беды вывернется. И от меня он своими ногами ушел. Если хотите знать, брейк наш закончился моим полнейшим поражением. Сковороду сначала я у него отобрал, потом он у меня, меня же ею треснул так, что я сознания потерял и в сугроб свалился. Очнулся, рядом со мной сковорода эта брошена, а Бухгалтера и след про-стыл.
– И вы не стали его искать?
