Пять минут назад он застал Валюшкину в коридоре, забитую в угол и глотающую слезы. Девушка отвернулась лицом к стене, чтобы скрыть нахлынувшие эмоции и беззвучно всхлипывала. Перегудов вежливо поинтересовался, нужна ли помощь. Стажерка лишь пожала хрупкими плечиками в ответ, даже не повернувшись в его сторону и зачем-то извинилась. Ему было искренне жаль бедняжку, он как-то сразу понял, что в отделе ей приходится несладко, как и вообще по жизни. Но на контакт она не шла, всё сторонилась, предпочитая оставаться незамеченной.
Перегудов и Дорошев остановили свой выбор на местном баре неподалеку и отправились туда, на прощание пожелав женщинам хороших выходных. Алена выдавила из себя улыбку и пожелала им в ответ того же. Астахова промычала “угу”, на лице читалось недовольство — поступок коллег-мужчин немного обидел ее. Могли бы тоже пригласить за компанию. Естественно, она бы отказалась, но факт остается фактом — банальную вежливость никто не отменял. Почему-то коллеги и в мыслях не допускали позволить себе подобную выходку, продолжая соблюдать субординацию.
— Вы тоже можете идти, — сказала Астахова стажерке, когда мужская половина коллектива покинула кабинет. — Не беспокойтесь, я выключу свет, вытяну штекеры из розеток и закрою дверь.
Валюшкина слегка смутилась, оказывается полковница всё это время замечала даже такие незначительные детали как ежевечерние ритуалы проверки всех вынутых штекеров из розеток. Каждый вечер по завершении рабочего дня Алена делала пять кругов по кабинету, удостоверяя свои глаза в том, что все приборы отключены от сети, затем она закрывала замок на ключ и дергала пять раз дверь. Всё это было необходимыми процедурами, иначе без них не уснуть, мозг будет издеваться, заставляя усомниться в собственной адекватности — а вытащила ли она штекер чайника из розетки? А что если нет? Что если короткое замыкание? Загорится весь отдел, одни головешки останутся. Ее посадят в тюрьму, там другие зэчки будут над ней измываться. В итоге, повесится на собственной простыне.
— Идите, — настойчиво выпроваживала ее Астахова.
— До свидания, — проблеяла стажерка и неуверенно покинула кабинет.
Оставшись наедине сама с собой, полковница откинулась на спинку стула и горько вздохнула. Она не знала чем заняться в выходные, кроме как расследованием.
Здание районного отдела полиции было построено еще в пятидесятых, низкое, с маленькими зарешеченными оконцами и узкими темными коридорами, куда никогда не проникал солнечный свет из-за соседства более высоких и современных построек. Из-за постоянной экономии, коридоры освещались лампами на двадцать ватт, что позволяло разве только выход обнаружить.
— Валюшкина! — окликнул женский голос из потемок.
Девушка обернулась, из кабинета инспектора по делам несовершеннолетних выглядывала сама инспекторша и махнув рукой, заманила на огонек.
Алена удивилась, понятия не имея что понадобилось этой женщине. Вскоре стало ясно: за столом сидела ее закадычная подруга из отдела кадров — разведенка Светочка.
Женщины налили девушке чай, Света положила на тарелку кусок пирога, лицемерно улыбаясь.
Валюшкиной как-то и неудобно было отказывать, уже почти полгода она с ними работала в одной организации, а ни разу не общалась.
— Ну как москвичи? — подождав пока девушка сделает первый глоток, спросила инспекторша Куняева. — Ладишь с ними?
— Да, — ответила стажерка и отпила еще.
Женщины обменялись недовольными взглядами, в целом догадываясь, что придется каждое слово клещами вытаскивать.
Тут Куняева подняла вверх указательный палец и почти воскликнула “Эврика”.
— У меня же настойка осталась!
— О! — поддержала ее подруга. — Так чего сидишь? Давай наливай!
Она быстро метнулась к сейфу, достала начатую бутылку и три рюмки.
— Спасибо, я не пью, — отказалась Валюшкина, когда две рюмки уже были наполнены.
Куняева застыла с бутылкой в руке, посмотрела на подругу.
— Немножко можно, — начала уговаривать девушку Светочка, — сегодня же пятница!
— Глоточек! — и несмотря на отказ инспекторша налила настойку.
Женщины наивно полагали, что смогут разговорить Овечку с помощью алкоголя. Девушка пригубила немного, скривилась и больше пить не стала.
Подруги разочарованно опустошили рюмки, много болтали о всякой ерунде. Валюшкина неловко заерзала на стуле, не зная как бы поприличнее отказаться от компании, хотелось домой.
— Мне пора уже! — тихо сказала она, выставив ногу, как бы приготовившись стартовать.
— Да рано еще! — остановила ее Куняева, налила себе и подруге, затем попыталась выведать то, что их с подругой интересовало больше всего. — Скажи, а у Дорошева в Москве есть девушка?
— Не знаю, — честно призналась стажерка.
— А я бы на твоем месте давно бы узнала! Такой красавец! Скажи, может слышала как с какой-нибудь девчонкой по телефону разговаривает?
— Не слышала, — немногословно ответила Алена.
— Значит, нет никого, — сделала вывод Куняева. Светочка просияла.
