— Разумеется, — согласился заместитель. — Как вам угодно. Кстати, — с любопытством добавил он, — что там такое, в бумагах, что вы передумали?
Хейзелридж усмехнулся.
— Я там заметил одну фамилию, — признался он. — Здесь, в списке новых сотрудников.
— Генри Вайнгарден Боун, — прочитал заместитель. — Никогда в жизни о нем не слышал. Кто он такой?
— Видимо, адвокат. До этого работал статистиком. А ещё раньше занимался страховым делом. А когда-то едва не стал доктором медицины.
— Не верю, — заявил заместитель, — что нормальный человек может освоить столько профессий.
— Но это правда, — подтвердил Хейзелридж. — Нормальный человек на это не способен. Только Боун — не нормальный человек. Скажу вам, как я о нем узнал. Случайно он служил в той же части, что и сержант Поллок… вы того конечно помните.
— Тот, которого убила банда Гаррета? Ведь вы работали вместе, не так ли?
— Да, а Боун был его приятелем. Они вместе воевали в Северной Африке. И Поллок мне рассказывал о Боуне и его талантах. Если это тот человек — а имя довольно необычное — он мог бы нам быть весьма полезен, если конечно мы будем уверены, что он тут не замешан — разумеется, это я проверю прежде всего.
— Союзник в лагере неприятеля, — протянул заместитель. — Неплохая идея. Только, ради Бога, не будьте тем ослом из детектива, которые все свои блестящие идеи доверяет самой симпатичной особе, которая в шестнадцатой главе оказывается убийцей.
В тот вечер Боун ушел из конторы одним из первых. В виду того, что поступил он в фирму всего два дня назад и до того не имел контактов ни с кем из сотрудников, не считая весьма давнего знакомства школьных лет с Бобом Хорниманом, инспектор Колли задержал его всего на несколько минут.
Но как и всем остальным сотрудникам ему пришлось сдать отпечатки пальцев.
Это было типично для инспектора Колли, пожилого и весьма методичного человека, который тяжело переносил, что до сих пор так и не выслужил повышения. Он до мелочей знал все, что должен был сделать, и делал это. Его рапорты были образцом содержательности и истинным памятником удручающего недостатка воображения.
Но дело свое он знал.
За короткое время, бывшее в его распоряжении, опросил всех сотрудников фирмы, велел все сфотографировать, составить подробный план кабинета Боба Хорнимана и общий план здания, направил дактилоскопистов обработать кабинет Боба, стены, двери, ящики, их ближайшее окружение и весьма разнородное содержание; организовал контрольное снятие отпечатков пальцев всех сотрудников; послал своих людей в квартиру Смоллбона, чтобы получить оттуда отпечатки, в том числе и отпечатки его квартирной хозяйки — для контроля; своевременно отправил тело на вскрытие, и на основании предварительного медицинского заключения разделили сотрудников на две группы. В первую вошли те, кто поступил на фирму за последний месяц. Ими оказались Боун, Принс, Вог (кассир), мисс Портер и Флауэр. Следует пояснить, что Флауэр был никем иным как курьером Чарли, который скрывал свою фамилию, потому что Флауэр это не только цветок, но ещё и менее приятное значение, на которым ещё в школе все мальчишки смеялись.
В другой группе были все остальные.
Инспектору Колли удалось вызвать у обоих групп крайне неприязненные чувства.
Мисс Корнель заметила мисс Милдмэй:
— Он ведет себя так, словно каждому говорит: «Для меня вы все виновны, пока не докажете свою невиновность».
В сгущавшихся сумерках Боун шагал к дому, размышляя об удивительных событиях прошедшего дня. И говорил себе, как такой шок может вскрыть неожиданные черты человеческого характера. И как он рад, что сам он в списке номер один.
По узкому переулочку Малверн-рентс вышел на Шансери-лейн и зашел в ресторанчик «Восход солнца», который несмотря на столь славное название был всего лишь маленькой закусочной, чья обстановка состояла из четырех столов, нескольких стульев и стойки с водруженной на неё кофеваркой. Как обычно в эти часы, там было пусто. Боун остановился у приоткрытых дверей за стойкой и крикнул:
— Я уже здесь!
Приглушенное эхо откуда-то изнутри видимо означало, что это было принято к сведению.
Тогда Боун прошел в другую дверь, скрытую за шторой из армейского брезента, поднялся по узкой лестнице на два этажа, открыл ещё одну дверь — и оказался дома.
Такую комнату в подобном доме встретить никто бы не ожидал. Когда-то это был чердак, или склад канцелярских принадлежностей в те давние времена, когда центр адвокатской деятельности был расположен скорее к востоку от Шансери-лейн, чем к западу от нее. Большое помещение, в сорок футов длиной и почти двадцати футов шириной, которое серый ковер, покрывавший весь пол, обшитые деревом стены и продуманное освещение делали удивительно уютным. Стена направо от входа была занята книгами от пола до потолка и от стены до стены. Там не было ничего эстетского, ни старинных фолиантов, ни толстых томов в переплетах из оленьей кожи — скорее часто пользуемые объекты читательских пристрастий, — поэзия, эссе, история, романы, научная литература и даже учебники. Их там могло быть больше тысячи томов.
