Сказав это, и заметив, что я на него смотрю, Джей мне подмигнул и почесал большим пальцем подбородок.
Всё-таки он хорош. Надо будет рассказать о нём Гранту в интернете (да-да, мы, волшебники, тоже пользуемся данным видом коммуникации).
Грант – это мой друг из средней школы. После её окончания он перешел в общую старшую школу в Вернасе, а я в старшую школу для мальчиков в Заргалии (видите ли, уже 7 поколений по мужской линии, из семьи Вальзеров, учатся здесь).
Признаться, Гранта мне недоставало. Но, с другой стороны, никто меня больше не сдерживал от ярости и язвительности, а также не внушал, как важен самоконтроль.
Грант – добрейшей души человек. Серьезно, он даже моих родителей оправдывает, а для этого нужно быть самим Белбогом.*
– Томас – Кауэр – Дильс, - представился, наконец, выскочка, в замедленном движении подперев кулаком подбородок.
«Так вот как тебя зовут…» – подумал я, а яркие картинки пыток, промелькнувшие в голове, заставили меня удовлетворенно улыбнуться. – Ненавижу дождливую погоду. Люблю музыку Эрика Кэрри и детективы. А еще, кажется, влюбился в Вильгельма Вальзера.
Я чуть не задохнулся от возмущения, когда это услышал.
– Да ты...да ты…я требую, чтобы его перевели в другой класс, а лучше в другую школу и в другой город! – крикнул я Моргане Вудворд, снова подрываясь с места и угрожающе наставив указательный палец на Тома. – Его же надо в изоляторе держать!
Меня трясло от гнева. Клянусь, я из последних сил сдерживался от нанесения проклятому Дильсу проклятых телесных травм.
– Ты не можешь ничего здесь требовать, Билл, - осуждающе взглянула на меня Моргана. – А тебе, Том, впредь советую следить за своими выражениями.
То есть, мне терпеть эту физиономию ещё 4 года!? Великий Мерлин, за что ты так меня ненавидишь?
– Я постараюсь, - не слишком убедительно пообещал наставнице Том.
– Отлично, - сухо отрезала Моргана и, покончив с представлениями, объявила о завтрашнем расписании. Тритментология, планталогия и анималия – вот такие страшные слова начнут мой день.
Еле-еле дождавшись конца монотонной речи наставницы, я был рад выйти из класса и пойти домой.
Возможно, завтра всё это покажется мне лишь страшным сном.
Я лежал в кровати и размышлял о своём не самом удачном школьном дне.
– Надо же, такая засада! Думал, что отделаюсь только кошмарной одеждой, но нет. На мою магическую голову упал этот плебей несчастный! Видела бы ты его, Милли! Наглый, высокомерный, заносчивый. И постоянная ухмылка на лице, которая так и просит стереть её навсегда.
Я нервно играл пальцами с гривой своей мельзеторы, а та урчала от удовольствия.*
– Милли, я должен заставить его исчезнуть из своей жизни, - вновь заговорил я с животным, крылья которого затрепетали, выражая безудержную радость. – Даже совет никакой не дашь. Толку-то от тебя!
Хотел бы я быть мельзеторой. Лежишь себе, проблем не знаешь. Все вокруг тебя кормят, поклоняются. К тому же, еще и летать умеешь. Вот это я понимаю: жизнь.
Я тяжело вздохнул, вдыхая с кислородом свою непосильную ношу и повернулся на бок. Милли припала теплым тельцем к моей спине, потираясь об неё своей мордочкой.
Значит, дождик ты не любишь, Томас? Что ж, я сделаю так, что он будет преследовать тебя вечно.
Вот такая мысль слабой тенью промелькнула в моем мозгу, когда я почти провалился в сон. Что она значит? Агалиарепт её разберет! * Но, возможно, что эта мысль, когда-нибудь, мне да пригодится.
Глава вторая.
08.07.2013г.
Как оказалось, я сведущ в тритметологии.*
Стоило всего лишь ответить на элементарный вопрос «На кого распространяется действие нарского корня?», и на меня уже смотрели со смесью восхищения и шока. Будто перед ними сам Мерлин. Меня всегда поражали удивленные взгляды глупых людей. Если ты сам деградируешь, то это не значит, что деградировал и весь мир.
Я вовсе не заносчивый и у меня нет мании величия, но ведь подобное действительно раздражает.
Нутром чую, что и в этой школе прослыву Королем Заучкой. Надеюсь, хоть здесь мне выделят трон, корону и пару рабов. И желательно, чтобы в числе последних пребывал этот недомаг: Томас Дильс. Более, чем уверен: его магия годна только для того, чтобы чистить мою обувь.
Кстати, о Томе. Когда я ответил на вопрос, то среди всей группы в 50 человек лишь он один выказал недовольство своим неопределенным хмыканьем. Признаюсь, мне хотелось утопить его в школьном туалете. Но убийство запрещено даже у волшебников. Это обидно. Чем же тогда мы отличаемся от обычных людей?
Зато профессор Уфир, что вёл тритментологию, рассыпался в похвалах, направленных по отношению к моей скромной персоне. Он так часто повторял «молодец, мальчик мой», что моё лицо покрылось красными пятнами раздражения, а класс уже откровенно хохотал. Но, почему-то, профессор Уфир плевать на это хотел (позже я понял, что он, оказывается, просто немного глуховат). Да, кстати, ещё один мой минус: я не знаю, что отвечать на похвалу и комплименты. «Э…», «Спасибо» и робкая улыбка – всё, что я способен из себя выдавить. В общем, со стороны я выгляжу, как тупой тролль с лесов Дкара. Так говорит Грант, а ему можно верить.
