К слову о профессоре Уфире. Он выглядел весьма странноватым мужчиной лет пятидесяти с небольшим.
Невысокого роста, но от всклоченных волос казавшийся на пару сантиметров выше. Волосы эти, по-моему, видели расческу ещё в далеком VI веке (возможно, до нашей эры).
Буква «и» в его исполнении получалась какой-то певучей и длинной. А когда он устраивал походы по аудитории, а делал он это часто, его прыгающая походка лишь дополняла образ некоего мага с помутнением рассудка.
Но, несмотря на это, он был умным и знал такие вещи, о которых я даже не читал. Причём рассказывал о них взахлеб и с каким-то дикарским воодушевлением. И это цепляло не только меня, Короля Заучку, но и остальных студентов.
– А кто-нибудь знает целебные свойства эльфийского камня? – прервал мои размышления профессор Уфир и внимательным взглядом осмотрел всю аудиторию. Его глаза пару секунд выжидающе буравили меня, но, к сожалению, на сей раз я не знал ответа.
– Если его растолочь и прикладывать к ранам любого вида и свойства, те затянутся, – разрушил напряженную тишину чей-то голос и Уфир, наконец, оторвал от меня взгляд. Мы одновременно посмотрели в сторону, откуда раздался громкий и уверенный баритон.
Угадайте, какая заносчивая задница отвоевала мои славу и почет?
О, да. Это был Томас Дильс.
– Молодец, мой мальчик, – сцепив пальцы в замок, профессор направился в сторону черноволосого, не прекращая одаривать его похвалой.
Итак. Вильгельм Вальзер, эстафета умника гордым и твердым шагом переходит к Тому.
Том, казалось, совершенно не слушал комплименты, что целым дождем на него обрушились. Он продолжал, как и всегда, лежать на парте и апатично вглядываться в спину сидящего перед ним студента.
«Я тебя ненавижу» - мысленно попытался передать я Тому. Как ни странно, он повернул ко мне голову. Так лениво, словно король соизволил снизойти до своего нерадивого подчиненного. Он также замедленно оторвал одну из своих рук от лица и…послал мне воздушный поцелуй!
– Да когда же ты умрешь и сделаешь мне одолжение!? – взвился я, пытаясь своим криком не перейти на фальцет. Вот и дополнение к моим минусам: когда я ору, то голос часто меня подводит и становится жутко визжащим и писклявым. По-моему, ведьма Банши была создана по моему образуи подобию.
– Э…мистер Вальзер, – неуверенно обратился ко мне профессор, не понимая, кому адресована моя злоба.
Тогда-то я и осознал, что забыл, где нахожусь. За те две минуты, которые я посвятил попыткам навести на Тома неизлечимую болезнь, я как-то упустил из виду, что мы находимся не одни.
Пришлось осознать, что 50 человек теперь считают меня не просто неадекватным, а буйно помешанным. Буйно помешанным в мантии. Я – ходячая катастрофа.
– Этот жалкий двиб никак не оставит меня в покое. *
Похоже, профессор Уфир не понял, о ком идет речь и потому я, злобно сощурившись, указал пальцем на Тома.
Преподаватель добродушно улыбнулся, понимающе кивнул и сделал пару вздохов, прежде, чем начать:
– Вильгельм, не нужно так реагировать на чужие знания. Я смотрю, вы оба умные и способные студенты и могли бы подружиться.
Он распахнул руки в примирительном жесте.
Я услышал, как Том пытается скрыть смех за приступом кашля. Я не побрезговал тем, чтобы вновь приступить к порции проклятий.
Джей, сидящий неподалеку, подарил мне сочувствующий взгляд. Видимо, он понял, что в перепалке виноват не я, а его друг-идиот.
И всё же, я не знаю, что было хуже:
1.То, что профессор Уфир решил, что я завидую этому убогому выскочке?
2.Или то, что убогий выскочка ответил Уфиру якобы непонимающим взглядом, из-за которого все убедились в первом пункте?
– Я скорее умру, чем буду завидовать таким, как он, – прошипел я. Дрожь от ненависти никак не отпускала. Я вцепился пальцами в края парты и, от силы которую я вложил в это действие, те заметно побелели.
– Простите, мистер Вальзер, но мне придется выписать вам предупреждение, – извиняющимся тоном произнес профессор и вручил мне какую-то бумажку. – После занятий пойдете к наставнице.
Я чуть ли не вырвал протянутый мне листок из рук профессора, и сел на свой стул с такой лютой неприязнью, словно эта деревяшка в чем-то передо мной провинилась.
Ну почему я такой несдержанный? По какой причине я не смог просто проигнорировать выходку Тома? И зачем мне дан мозг, если я думаю уже после того, как на мою голову обрушится куча бед?
Сидел бы себе тихо, улыбался также гадко и ехидно, как этот двиб, и мне не пришлось бы идти к Моргане после занятий. А теперь мне страшно и я ни о чем другом думать не могу, кроме как об осуждающих глазах своей наставницы.
Уф, великий Мерлин, пошли мне терпения, да побольше.
Плантология.* Кажется, именно этот предмет я буду ненавидеть всеми фибрами своей души. Всё дело в том, что у меня проблема с растениями. Ну, как проблема. На дух я их не переношу, вот и всё. Что может быть интересного в том, чтобы пересаживать мандрагоры, ухаживать за аконитом и сеять семена? Совершенно ничего.
