– А как же? Погреться-то… Нет, уж зайдем, без этого нельзя… у нас такое обнаковение сделано: как в городе, так и в трактир… и тебе ведь там не бесчестно: ведь не кабак… Я тебе все покупки разом спроворю, хоть сам и в лавку не ходи… Только пришел… Алексей Герасимыч, того и того нужно – отпустите: сейчас завернет, цену скажет, и сейчас почтения, значит, магарыч положит… Потому нас там знают… От нас ведь им пожива хорошая: не мало в год-то заберем… У нас ведь всего много выходит годом-то… Я тебе, барин, по душе скажу: у нас житье хорошо… Мы завсегда что барин, то и мы едим, а водки этой али вина у нас без переводу, потому у нас Марфа эта ведь дура… Только что скупа, да провизию бы до изгною из рук не выпустить, коли попалась ей в руки, а у ней под носом воруй – не увидит и догадка не возьмет… Повар теперь у нее на одного барина забирает, что пятерых бы прокормить можно… А не дай: сейчас все повар перепортит так, что в рот нельзя взять; барин станет спрашивать: отчего не хорошо? Ключница провизии мало отпускает, да и провизия застоялась – не годится… Ну, вот она и в дураках… А сказать барину боится, либо уж так богобоязлива: никогда ни про кого не скажет… Да, пожалуй, и сказывай: у нас барин добрый… Поругается, покричит, а никогда не прибьет… У нас жизнь хороша!.. И дворня у нас хороша: мы все за одно живем… Повар теперь, Петруха… важный парень… Вина когда от кушаньев останется али сахара царапнет да чего нинаесть… всего то есть: пирогов там напечет, али колобков – всех угостит… У нас этим хорошо!.. А в трактир, барин, зайдем погреться: без этого нельзя… И приказчик у нас, все с нами за одно: он с мужиками там управляйся, бей его, на то он приказчик, а дворового пальцем тронуть не смей, потому я сам сдачи дам… Я ему не подначален: у меня барин есть… Мужику до барина далеко идти, да и мы не допустим, а я завсегда при барине… Тронь-ка он меня: я сам знаю, как он хлеб-от барский ворует… И из приказчиков улетит… Ну и живем заодно… У нас жизнь хороша!.. На-ка, барин, правь, а я трубочку закурю… Ты думал Василий-то разбойник… Нет, ты Василья-то узнай, ты с Васильем-то подружись: я тебя всему научу… Ты к нашему барину чаще ходи, он добрый… У нас жить хорошо!.. А то давеча вздумал в двугривенном упираться… Надобно тебе отчет отдать?! Ну кто станет с тебя отчета требовать?… Барин-то этого звания не возьмет, чтобы усчитывать человека, а Марфа-то у нас бессчетная: вели смекнуть, сколько в двух гривнах пятаков, – не смекнет, ни за что не смекнет… Вот что, друг любезный… Ты узнай Василья-то… что он есть за человек…
Никеша слушал Василья и думал сам про себя: «Как же это? Неужто и сам-деле Яков Петрович ни от кого в своих деньгах отчета не требует?… Ведь этак иной и не согрешил бы, да видит, что учета на него нет, так захочет попользоваться; все равно кто-нибудь другой за него возьмет же… Как же это так?… А и то сказать: дело большое, богатое, и не бережет, не дорожит своим добром, да и одинокий же… что ему?… Хм… так живет, без всякого учета!.. А ты до последней копейки доходишь, да всякую в руках-то подержишь, да подумаешь: изводить, али нет?… Вот оно что значит настоящее-то дворянское житье – лежи себе, заботушки не имей; знаешь, что всего не проживешь, денег изводи – не считай… Коли и украдут, так свои же крепостные; значит, все своим же попало… За то и тебя похвалят и жизнью у тебя не посетуют… Вот бы хорошо как пожить… Да из-за чего и станет себя Яков Петрович беспокоить?… Все, чего ни пожелает, всего у него довольно, недостатка ни в чем не видит; лежи, знай, да полеживай… И я, как бы мне этакие души… разве бы я стал себя чем беспокоить… А хорошо около этакого господина держаться – хошь бы и нашему брату, бедному человеку… От него скорее что получишь… он скорее другого не оставит… еще и предоставит что, пожалуй, под добрый час…»
В городе Василий прямо подъехал к знакомой лавке.
– Вот где, барин, будем провизию закупать: тут самый знатный товар и купец нам приятель большой… значит, Алексей Герасимыч… У него и погребок есть: и вина у него забираем… Пойдем.
