Кровь в жилах бурлила, точно горячая лава, и требовала действий. Трепову приходилось унимать себя, чтобы не пуститься бегом к ларю. Он умылся и приготовился всего за пару минут, после чего они выбрались наружу. Трепов с Агатой сели в легковую чужанскую машину, а Лантье устроился за рулем грузовика.
Тугарин понимал, что все не просто под контролем, а идет ровно по прописанному сценарию. Словно фильм, который он уже когда-то смотрел. И вместе с тем все равно волновался как мальчишка. То, к чему он шел значительный отрезок своей жизни, сегодня должно было случится. С помощью реликвии Царь царей придет в этот мир. Во всем миры. Он устроит жатву, соберет урожай своих последователей и начнет заключительный поход. А Тугарин будет рядом с новым хозяином мира, одной из многочисленных дланей нежизни.
От мыслей про возможное будущее в груди разливалось приятное тепло. Трепов даже на мгновение подумал, а будет ли нечто подобное в существовании при нежизни? И тут же отбросил эти дурацкие мысли. Это все равно лучше смерти.
Подъехали они со стороны леса, где когда-то очень давно была проселочная дорога. И еще долго занимались приготовлением для путешествия. Лантье создал форму заклинания Саней — одного из производных телекинеза, а Трепов с Агатой складывали на нее, точнее будто просто клали в воздух клетки с животными. Те будто чувствовали скорое приближение смерти: кошки шипели, выгибаясь дугой, собаки скулили, рептилии словно окаменели, птицы втянули головы.
Трепов давно сталкивался с предубеждением, что человеческая жизнь дороже всех остальных. По его мнению, разница не было. Да, в том обществе, которые построили чужане, во главу угла они ставили себя. Однако для нежизни и ритуала — жизнь была жизнью. Даже самого крохотного создания. И в этом и заключалась особенная прелесть его замысла. Именно поэтому так легко удалось провести Бедового.
Из-за того, что они отправились в обход, идти пришлось долго. Больше всего кряхтел упитанный Лантье, который и тащил всех животных. Понятно, что хист забирал большую долю нагрузки, но какая-то ее часть все равно оставалась. И даже ее толстяк переносил тяжело.
Вышли они со задней части перелеска, в котором и находился дуб с ларем. Пришлось обойти деревья, чтобы увидеть вдали скорбное сухой остов ствола, который и служил прежде отметкой для нахождения ларя.
Тугарин долго выбирал место, примерно представляя, откуда прибудут те, кто и достанет ему реликвию.
— Почему не забрать ее самим? — чуть ли не ныл Виктор, по лицу которого градом катил пот.
— Проклятие, — ответил Тугарин. — Мне не удалось точно узнать, что кроется в нем. Но никто из открывших ларь не выживал. А так мы чужими руками разберемся с мальчишкой и его компанией и заберем реликвию.
Было видно, что Виктор не согласен и явно хотел спросить что-то еще, однако не решился. А к тому времени они и пришли.
— Вытаскивайте старых животных и убивайте, — ровным голосом произнес Тугарин. — Больше лейти крови, чтобы она смешивалась друг с другом и образовывала нечто вроде круга. Вот здесь, — он указал рукой. — А я займусь малышами.
Тишину ночи нарушил предсмертный вопль зверей, к траве опустился тяжелый, едва ли различимый обычным человеком дух смерти, недалеко, под землей, отзываясь на все это, заворочалось спящее существо.
Тугарин лишь отдаленно почувствовал его. И то на мгновение, прежде чем все затихло. Трепов списал это на возможные нарушения баланса мира перед грандиозным ритуалом и продолжил надрезать тела малышей, капая кровью на уже обагренную землю.
Агата орудовала спокойно, сосредоточенно, почти мастерски. Тогда как Лантье брезгливо морщился и временами отворачивался. Одна из собак его укусила и даже рванула прочь, но Виктор догнал ее заклинанием. После чего посмотрел извиняющимся взглядом на Тугарина. Так нашкодивший ребенок смотрит на отца. Тимофей Валентинович постарался унять накатывающую злость. Ничего, недолго осталось терпеть этого недотепу.
Когда все было закончено, Трепов оглядел измазанных в крови подопечных. Те предстали подавленными и даже усталыми. Оно и понятно, смерть — есть смерть. Только последним подонкам и извращенцам она приносит удовольствие. И даже если ты убил человека или другое создание десятки раз, каждый раз частичка твоей души все равно умирает с новой жертвой. Иное дело, когда число переходит на сотни. Как у самого Тугарина.
— Скоро они должны уже выехать, — сказал Тимофей Валентинович. — Самое время отправиться за грифоном.
Агата кивнула и пошла обратно, к машине. А Лантье торопливо засеменил за ней. Тугарин же скрылся среди желтой листвы, пытаясь унять необычайное воодушевление. Оставалось несколько часов до конца всего.
Иногда, как, например, сейчас, Гриша напоминал мне сердобольную бабушку. Спасибо, что не мою, а такую… классическую. Наверное, подобную бабулю, размером метр на метр, хранят в палате мер и весов. И главная ее функция, конечно, накормить единственного внука до потери пульса. Если несчастная не справляется, ее из этой палаты с негодованием выгоняют.
