Когда оглядываешься назад, вчерашние проблемы кажутся тебе забавным происшествием. Я прошел большой путь. Порой один, но еще чаще со своими друзьями, которыми стала разношерстная нечисть. Но впереди новое испытание – ларь, который нельзя открыть в одиночку. И мне кровь из носу нужен подходящий второй кощей.
Говорят, что перед смертью не надышишься. Впрочем, это вообще в нашем русском характере — встречать любое событие с неизменно грустным лицом (в простонародье «унылым хлебалом») и торопливо пытаться сделать то, что не успел доделать. А уж радоваться перед смертью — совсем странно. Для любых народов.
Но я почему-то чувствовал себя просто отлично, сидя на крытой веранде одного из питерских кафе. К слову, единственный, потому что в столицу на Неве резко пришел холод и противный дождь, который с упорством слабоумного барабанил по крыше. Но по мне так даже лучше. Одет я был хорошо, изнутри тело согревал теплый чай, а огромным плюсом являлось то, что на веранде не оказалось людей. Нет, я при желании мог и просто разогнать чужан, но так было лучше, потому что не требовало усилий.
Я не пытался надышаться перед грядущим событием. Наверное, и потому, что искренне считал, что уже сделал что мог. И будущее у меня точно будет. Даже после Башни Грифонов. Да, план казался рискованным, о чем мне не сказал только ленивый, но он должен был сработать. Пусть мне и не нравилось зависеть от других людей. Однако Лихо сказала, что и Башке, и Ткачу, и Лео можно доверять. Потому что они искренне боялись. Испуг можно сыграть, но нельзя все время держать его возле сердца против воли. А все они боялись.
Процесс «знакомства» Лео с господами Писарскими прошел, как бы сказать помягче, напряженно. Конечно, они все знали друг друга. Все-таки рубежный Питер — город небольшой, да и начальник у них, можно сказать, один. Так или иначе пересекались. Однако теперь все предстали в новом амплуа — заговорщиков. Что интересно, как позже признался Лео, он тоже не знал о родстве Башки и Ткача. Молодцы ребята, правильно шифруются.
Собственно, весь план, который включал множество компонентов, в том числе чуров, был не сказать чтобы идеальным, но представлялся мне вполне рабочим. Что Ткач и подтверждал периодическим киванием. Правда, он еще порой говорил невпопад какие-то странные слова и пытался то ли подмигнуть, то ли скорчить рожу. Но я списал это на особенности его хиста. Вон до чего дошло — у меня в команде полоумный.
Вся сложность была не в том, чтобы украсть Осколки. А чтобы подумали на кого угодно, только не на нас. Для этого и нужна была кровь Вредителя. Вот тут, кстати, Башка с Ткачом стали спорить.
Кощей утверждал, что моя задумка не прокатит. Слишком все наивно и вместе с тем прямолинейно. Марат же говорил, что я придумал все здорово и хорошо просчитал психотип Вредителя, поэтому задуманное должно сработать.
Я с умным видом согласился, что психотип (что бы это ни было) — наше все. И я на этом психотипе собаку съел, прочитал кучу учебников, в том числе учебник «Как достать кровь крона, учебное пособие для средних классов». Так что действовать будем именно так. К тому же, иных вариантов у меня не было.
Главное, что мы разошлись, в целом, если не довольные друг другом, то понимающие, как надо действовать. Что тоже вполне неплохо. Я знал, что в одиночку все это сделать было бы невозможно. Хотя Юния и заметила, что я рубежникам нужен больше, чем они мне.
— Вам еще что-нибудь? — поежился официант в белой рубашке, явно желавший поскорее убежать внутрь.
— Можно еще чаю? Только другого, этот слишком сладкий.
— Могу предложить что-нибудь из авторских чаев? Марокканский с корицей, малиновый с имбирем, тропический бриз с персиком, облепиха с грушей…
— Можно просто черный? Без всяких райских фруктов и всего такого. А если будет индийский, то вообще замечательно.
— Не умеешь ты жить на сс… широкую ногу, — усмехнулась Лихо, когда парнишка убежал внутрь. — Прям как не рубежник.
— Потому что мне это на фиг не нужно. Рябчики, ананасы в шампанском и всякое такое. Можно жить хорошо и скромно. Я буду как тот президент, который на работу на метро ездил. Не помню где.
— Угу, уже сс… в президенты метишь.
— Я к слову. Ты лучше скажи, готова сделать то, о чем я просил?
— Опасс… сно, — недовольно протянула Лихо.
— Кто мне каждый день твердит, что хочет есть? Вот тебе вариант, чтобы подкрепиться. Да и мне это тоже нужно.
— Я не уверена, что сс… смогу остановиться. Для голодного не может быть хуже, чем оторваться от надкушенного куска.
— А я вот уверен, что ты справишься. Поверь, это единственный способ отвести подозрения Князя.
— Кто увидел истинную тьму, может сс… не вернуться к свету.
— А кто купил большой баскет в KFC, тот не будет брать картошку фри отдельно. Я тебе таких цитат могу сотню накидать. Хорош нагонять тоску.
— Ладно, буду молчать, — недовольно ответила Лихо. Разве что в конце все же прошипела, — сс…
Правильно. Последнее слово всегда должно быть за женщиной. В том числе если это не слово, а набор звуков. Что удивительно, даже мрачный бойкот Юнии не смог испортить мне настроение. Зато это получилось у мальчика в белой рубашке.
