С каждым новым шагом лабиринт давил все сильнее. Он сжимал виски невидимыми свинцовыми тисками, заставляя слышать ток собственной крови и стук сердца. Дышал в лицо холодом, перемешанным с запахом земли и странного сладковатого смрада. Обманывал множеством звуков.
Несмотря на шорканье ног Горислава, который даже и не думал таиться, периодическое посс…свистывание Юнии, выдаваемое при каждом шумном выдохе, далекое капанье воды, чудилось, что я здесь один. Под властью артефакта, укрываемого где-то в центре лабиринта, я чувствовал себя будто запертым в стеклянной клетке. Я видел и отдаленно слышал все происходящее, однако вместе с этим ощущал, что это словно не взаправду.
Звуки собственного тела значительно превосходили все остальные.
Я слышал только свои шаги. Вдруг выяснилось, что кроссовки необычайно шумная обувь, хотя мне всегда думалось иначе. Потирание вспотевших ладоней об одежду напоминало касание наждака и невероятно раздражало. Невольно начнешь понимать Великого Князя, который при виде меня кривился так, словно ему кишки выворачивало. А еще я почувствовал жизнь, которая проснулась где-то далеко, за множеством коридоров и галерей. Проснулась и стала медленно подниматься на ноги, влекомая силой артефакта.
Хотя жизнь — это не совсем правильное определение. Я ощущал мощь. Нечто громоздкое, шевелящееся, массивное, но не испытывающее эмоций. Волот пробудился ото сна, на который его обрек Аптекарь
— Матвей!! — только теперь я понял, что Лихо почти кричит.
Причем кричит уже давно. И это учитывая, что она находится у меня за спиной, в рюкзаке. Можно сказать, что я тащил ее на собственном горбе.
— Чего?
— Сс… со мной разговаривай. А то я чувствую, что ты вроде здесь, а вроде тебя сс… нет.
— Мерцаю, — вспомнил я недавние слова нечисти. — Значит, артефакт как-то воздействует и на психику. Только этого не хватало.
— Кощеям и кронам в этом плане легче. А вот у тебя хист еще сс… не устоялся. Вот тебя и…
— Колбасит, — закончил я.
Горислав воспринял мой «монолог» (а слышал он только меня) примерно так, как всегда к нему относилась нечисть. То есть — рубежник свихнулся. Однако на поведении чуди это никак не отразилось. Скорее, он напротив, прибавил хода, чтобы пробыстрее добраться до точки назначения и наконец покончить с этой обрыдшей миссией. Ну, и полоумным нанимателем.
Коридоры сменяли друг друга, то разветвляясь во множество запутанных ходов, то вновь устремляясь вперед. Порой, к ужасу какого-нибудь клаустрофоба, они сужались, изредка, напротив, расширялись, переходя в залы. Последние использовались в роли своеобразных перекрестков. Поэтому минут через десять я начал примерно понимать масштаб лабиринта. Он был огромный. Либо дело в пространственной магии. Кто знает, вдруг мираж исчезнет, если выключить главный рубильник?
Что определенно — я пожалел о своем легкомысленном отношении к путешествию. Что мешало насыпать хлебных крошек или протянуть клубок с нитками от входа? Вот сейчас чудь белая сдриснет, и выбирайся как хочешь. С другой стороны, у меня все равно не было варианта с побегом. Такое ощущение, что если я вдруг ненароком выберусь наружу без всяких плюшек, меня Великий Князь лично обратно затолкает. Надо добраться до сердца лабиринта. Думаю, там уже будет инструкция с запасным выходом.
Когда залы пошли друг за другом, образуя именно анфиладу, я понял, что мы уже у цели. Эти помещения значительно отличались от всех, которые мы видели прежде. Начать хотя бы с того, что «перекрестками» являлись далеко не все залы. Хорошо, если каждый четвертый или пятый. Для чего понадобилось заморачиваться и оставлять столько пространства — вообще непонятно. А еще земляной пол уступил место кирпичу. Это ж сколько его сюда перевели?
Мы остановились в четвертом зале от «перекрестка». Я, к негодованию чуди, которая вся как один собралась здесь, пробежал немного вперед и убедился, что следующее разветвление проходов располагается через три обширных зала. Извините, жизнь приучила, что надо «смотреть в завтрашний день». Зато после я вернулся к Гориславу.
— Ты нас, рубежник, не задерживай, — сдвинул брови старейшина. — Свою часть договора мы исполнили.
— Показывай, — приказал я.
Чудь ткнул в дальнюю стену, единственную свободную от лишайника. Наверное, потому я не заметил обвалившихся кирпичей и небольшого холмика осыпавшейся земли. Я потрогал влажную почву, которая вытеснила искусственный камень. А еще увидел трещину, уходящую к своду. Вводные достаточно неплохие, будем надеяться, что сработает.
— Рубежник, мы все сделали. Давай награду, — не унимался Горислав.
Я кивнул, соглашаясь с его доводами. Действительно, белая чудь поработала на славу. Сам бы я в жизни это место не обнаружил. Надо еще учитывать, что волот вряд ли бы дал одному наглому рубежнику спокойно разгуливать по своим владениям.
