— Осколки. Ну конечно. Нежизнь появилась в мире после того, как была разрушена Ось. Получается, это все взаимосвязано. Но глупые кроны разнесли остатки Оси Изначального мира по другим мирам. Коронавирус по-правски, блин.
— Чего? — не поняла лихо.
— Да так, минутка дурацких аналогий. Значит, именно с помощью Осколков Царь Царей и проникает в наш мир. Пусть и не физически, а ментально.
— Отлично. Возьми сс… с полки пирожок, — мрачно отозвалась Лихо. — Помню, когда я первый раз услышала слабое эхо Его голоса в Скугге, то даже не поняла до конца. Зато сс… Созидатель очень испугался. Он думал, что Царь Царей идет по его следам.
— Ага, мания величия она такая. Ею не страдают только великие люди как я. Но что он хочет добиться этим призывом? Стать сильнее? Или я чего-то не понимаю?
— Конечно не понимаешь, Матвей. Твоя сс… самая проблема в том, что ты не амбициозен.
Вот сейчас даже на минутку обидно стало. Хотя бы потому, что пару раз в своей жизни подобное я уже слышал. И всегда от представительниц прекрасного пола. Впрочем, лихо не заметила моей кислой физиономии.
— Подумай, для чего сильные становятся еще сс… сильнее?
У меня был ответ, но я очень не хотел его озвучивать. Как для чего? Для власти. Вот что-то мне не улыбалось стать подданным какого-то полуразложившегося чувака, который сам не мог понять — он больше жив или мертв. Хотя для этого ему нужно было как минимум попасть в этот мир. Едва ли чуры позволят ему это сделать.
Вот кто уж точно знает чуть больше, чем даже свидетель смены власти среди последователей Нежизни. К примеру, какого рожна такая странная выборка у этого товарища, ведь основная аудитория — нечисть и слабые рубежники. Он даже чужан игнорирует. Только большой вопрос, как к чурам подъехать и что сказать? Здравствуйте, есть ли у вас минутка поговорить о Царей царей? Ну такое себе. Тот же Былобыслав и так что-то подозревает относительно моего хождения в Скуггу.
Кстати, очень интересно, как эти чуры сами пережили призыв. Ведь они нечисть, да и низкоранговых среди них тоже хватает. Я помню того мальчонку в Мурино. Вопросы, одни вопросы.
Что оказалось ясно — выступление Царя царей не прошло бесследно, и нечисть повеселилась на славу. До того, как ее утихомирили рубежники, или попросту по прошествии времени. Часть окон в домах на Данилова, а после и на Приморском шоссе зияли осколками (это какой же дурью надо обладать, чтобы пробить стеклопакет?), пара прикрученных скамеек оказалась вырвана с корнем, по пути встретилась разгромленная остановка и перевернутая «Газель».
Однако больше меня напрягали следы крови, встречавшиеся то тут, то там. Хорошо еще, что трупов не было. Но это здесь, у черта на куличках. А что произошло в больших городах? Том же Питере или Москве? Для меня Новгородское княжество по-прежнему было весьма условным делением.
Я даже врубил радио и попереключал между станциями. Нет, никаких прямых включений по поводу чрезвычайных происшествий. Хист надежно защищал нечисть и рубежников от постороннего вмешательства. Иногда даже слишком.
Зато в моем родном СНТ царил безупречный порядок. Оно и понятно, нечисти тут полтора землекопа, да и те сосредоточены с недавних пор исключительно в одном месте.
Вот только стоило мне подъехать к дому, как все внутри оборвалось. Начать хотя бы с того, что часть забора лежала на земле. Словно кто-то большой попросту выбил его. Кто именно? Ну, вариантов много, учитывая, что промысел дает всякие фишки. Поэтому комплекция не решала. Даже тот же Гриша в пылу ярости мог наворотить дел. Гадство.
Я выскочил из машины, молнией метнувшись к дому. И на ходу для себя отмечая все малейшие подробности. Так, стены на месте. Окна и дверь тоже. Ну да, вот такие у меня с недавних пор низкие требования к нормальному уровню жизни. Но заниматься восстановлением жилища, вспоминая пример Васильича, очень бы не хотелось. К тому же, куда я потом? В моей квартире живет правец. Да и попросту нет никакого желания тратить на подобное время, когда вокруг творится форменный хаос.
Рванув дверь на себя, я услышал блокфлейту. Черт наигрывал что-то минорное, но вместе с тем очень мелодичное. С души будто камень упал — минус один.
— Митя!
— Дяденька!
Он выскочил из гостиной, и мы без лишних слов обнялись. А потом Митя начал дрожать и всхлипывать. Видимо, только теперь он окончательно осознал, что произошло.
— Ну будет тебе. Все уже закончилось. Черти не плачут, а слезы от ветра.
— Мне давно так страшно не было, дяденька. Все такое черное, в крови. И сам я будто в крови увяз, а выбраться не могу. И еще голос этот. Потом я очнулся, а никого нет.
— Как это никого⁈ — похолодело у меня внутри. — А Гриша?
— Я, видимо, с определенных пор для некоторых товарищей теперь никто, — устало ответил из кухни бес.
