— Они уже уходят! — поспешно объявила Лидия и рявкнула в нашу сторону с интонацией Клементины, заставляющей всех угощаться своим лучшим пирогом: — Вы зачем явились?
— Глупая женщина! — Рендел чуть не подавился воздухом. — Мы спасаем твое достоинство и нашу семейную честь.
— А я просила меня спасать? — Лидия уперла руки в бока и вообще начала походить на свою старшую сестру в лучшие годы.
— Тебя, может, не надо было, но семейная-то честь взывала! — заявил Рендел.
— Немедленно уезжайте! — Она указала трясущимся от возмущения пальцем на открытую входную дверь. — Тереза, увези своего дядьку в гостевой дом. Я же написала в записке: вернусь замужняя и счастливая. Вы мне счастья, что ли, совсем не желаете?
— Нет, постой, странная женщина! — воскликнул Арнольд, перестав прикрывать то, что было прекрасно прикрыто без его усилий. — В каком смысле: замужняя? Ты решила, что мы с утречка прямо с гор скатимся в храм? Я на это не подписывался!
— Милый, ты что такое говоришь? — бледнея на глазах, словно собралась отчалить на тот свет от разочарования, потрясенно спросила Лидия. — Ты же сам говорил, что сделаешь меня очень счастливой, как в любовных романах.
— Так ты имела в виду венчание? — возмутился Арнольд, как будто его оскорбили в лучших чувствах, и тут же обратился ко мне: — Жена Филиппа, да я твою родственницу пятый раз в жизни вижу. А что сглупил и поддался на уговоры, так она три дня меня окучивала и зазывала. Понимаете, зазывала разными словами. Приманивала, как дичь! Вот! Я жертва и не виноват. Она меня охмурила и сюда затащила.
— Да как ты можешь так отвратительно врать?! — охнула Лидия с блестящими от непролитых слез глазами.
— Вру я отлично! — искренне возмутился Арнольд за попранный талант лжеца. — Но в чем же я соврал сейчас? Я несу чистую правду!
— Ты говорил, что испытываешь ко мне чувства!
— Знаешь, желание съесть отбивную — тоже чувства, — объявил нахал. — Я даже имени твоего не помню.
— Но я же тебе все отдала, — прошептала Лидия и вдруг принялась загибать пальцы: — Честь, гордость. И домик всеми своими сбережениями оплатила!
— Шею сверну… — со свирепым видом процедил Рендел и шагнул в сторону горе-соблазнителя.
Арнольд был выше дядьки на голову, но поменялся в лице, подобрался и неожиданно для всех юркнул в спальню В общем, в лучших традициях спас полуголый зад бегством. Мы опомниться не успели, как дверь с треском захлопнулась и категорично зазвенел шпингалет.
— Вернись обратно! И отвечай по совести! — Дядюшка добрался до двери и заколотил по ней кулаком.
В спальне загрохотала мебель. Видимо, Арнольд поспешно строил баррикаду.
— Рендел, остановись! — воскликнула я.
Но в дядьке, похоже, за много лет семейной жизни, когда приходилось сдерживать нрав, накопилась ярость, а теперь хлынула неудержимой лавиной и грозила уничтожить если не все живое, то, по крайней мере, дверь. Он попытался высадить ее плечом, но наткнулся на преодолимую преграду и болезненно ойкнул.
— Ты убьешься! — Я бросилась к Ренделу, надеясь остановить штурм, но где-то между Лидией, заливавшейся беззвучными слезами, и почти погасшим камином наступила на проклятущий мандарин. Пол начал уходить из-под ног. Не упала только чудом и неожиданно проклюнувшейся ловкостью.
— Что у вас происходит? — прозвучал сдержанный голос Филиппа. — Я услышал крики.
В комнате мгновенно наступила гробовая тишина. Дружным трио мы обернулись к моему мужу, в некотором обалдении замершему в открытом дверном проеме. Комнату уже прилично выстудило, холодный воздух стелился по полу и тревожил портьеры.
— Господин Торн тоже приехал? — тонким голосом пролепетала Лидия. — Какой позор.
Она прислонила ко лбу руку и решительно собралась уйти, но не за вещами, чтобы остановить безобразие самоустранением из домика, а в глубокий обморок. С другой стороны, тоже самоустранение, только не очень продуктивное. Дескать, я пока поваляюсь, а вы тут сами разберитесь.
— Лидия, прекрати изображать падучую! У нас все равно нет нюхательной соли, — осекла я с раздражением, какого себе никогда не позволяла по отношению к тетке. Ведь она не Вирена и обычно не бесит странными заскоками.
Однако в книгах опозоренные героини в соусы себя не роняли ни носом, ни боком, ни филейной частью и шелковые халаты неопрятно не пачкали. Падать в лужу мясного соуса, глянцево поблескивающего на полу, Лидию не прельщало. Ей требовалась чистота. Поиск места, куда можно с изяществом опуститься, отвлек тетку от обморока. Пока она высматривала приличный клочок дощатого пола, окончательно передумала терять сознание и решила расплакаться.
— Где Арнольд? — между тем, требовательно вопросил Филипп у дядьки.
— В спальне спрятался, — пожаловался тот. — И чем-то подпер.
Муж тихо выругался себе под нос одним из тех словечек, что ни в коем случае не предназначались для ушей благородных дам, и категорично постучался:
— Арнольд, выходите! Иначе я вас выведу сам.
