Переход от товарных поездов к автотранспорту привел к серьезным последствиям. Облегчив переброску рабочих из одного района в другой, он сократил период уборки урожая и ликвидировал опасную тенденцию сборщиков урожая ездить в товарных поездах большими партиями. Он отделил рабочих друг от друга, а также содействовал их лучшему распределению в пределах района. Помимо привлечения большого числа рабочих — фермеров с Юго-Запада, он стимулировал также использование рабочей силы из городов: студенческой молодежи, людей, стремящихся работать на свежем воздухе, и безработных промышленных рабочих. Большинство студентов были ограниченными самодовольными парнями, кичившимися своим умением «расправляться с «уобли»[92]. Новые мигранты, как указывал Хедер, «подходят по духу друг к другу, и существует меньше вероятности, что среди них вспыхнут раздоры, пока продолжается работа; нанимая этих рабочих, фермер уже не рискует тем, что работа на его полях будет прервана забастовкой». «Черные дрозды» вначале презрительно относились к новому порядку вещей и хвастались тем, что требуется лишь «удар долота по радиатору и молотка по головке цилиндра», чтобы изгнать автомобильных мигрантов с уборки урожая. Но они глубоко ошиблись, ибо, как указывает Хедер, «рыцарь бензина» быстро заменил «рыцаря товарных вагонов».
Считают, что количество мигрантов-сборщиков пшеницы, начинавших сезон в июне в Техасе и заканчивавших его в октябре в Альберте и Саскачеване, составляло еще в 1927 г. 100 тыс. человек. Среди них поразительно большой процент все еще приходился на долю опытных сборщиков. Проведенное в 1926 г. обследование показало, что 57 % сборщиков работало на уборке урожая 5 сезонов или меньше; 43 % — более пяти, в том числе 19 % — более 10 сезонов. Но удельный вес случайных мигрантов по сравнению с постоянными мигрантами увеличился; и в 1927 г. ни у кого уже не возникало сомнений, что профессиональные сборщики урожая оказались в меньшинстве[93]. Около половины опрошенных рабочих родились и выросли в городе. «Проверка свыше 1400 сборщиков урожая в пшеничном поясе, — писал С. X. Шерман, — показала, что одна треть из них были рабочие, работавшие в различные времена на сезонной работе, требующей минимального опыта и знаний. Для большинства из этих людей уборка урожая была лишь одним из видов занятий, к которому они регулярно или по временам прибегали. Многие мелкие фермеры отправляются в соседний штат, чтобы подработать после уборки своего собственного урожая. По некоторым данным, в пшеничном поясе подобные фермеры составляют от 5 до 15 тыс. человек»[94]. До 1927 г. на тихоокеанском побережье никогда не возникала проблема вербовки сельскохозяйственных рабочих из центрального района Великих равнин. Наоборот, предприниматели Калифорнии выражали беспокойство в связи с тем, что в 1917 г. мексиканские рабочие, «привлеченные выгодными предложениями, поступающими с пшеничных полей Среднего Запада», отправлялись из Нью-Мексико и Колорадо в Небраску, вместо того чтобы итти на побережье и работать на плантациях сахарной свеклы[95]. Но в 1927 г. назрел процесс, которому было предназначено изменить направление сельскохозяйственной миграции в обратную сторону.
Поддерживая выброшенный правительством лозунг «Выиграть войну с помощью пшеницы», фермеры района Великих равнин своими действиями вызвали события, быстро приведшие к их собственному вытеснению. Происхождение пыльных бурь может быть объяснено тем, что в связи с требованиями военного времени земли, которые должны были оставаться под пастбищами, были засеяны пшеницей. Увеличение посевных площадей и повышение заработной платы значительно стимулировали механизацию и энерговооруженность сельского хозяйства.
«Война, — указывал в ноябре 1922 г. журнал «Агрикалчюрел инджиниринг», — вызвавшая повышение цен на сельскохозяйственные продукты, увеличение спроса на сельскохозяйственных рабочих и нехватку рабочих рук, была основной причиной того, что перед отпускными складами торговцев тракторами появились длинные очереди покупателей». С 1919 по 1933 г. использование конной тяги на пшеничных фермах Канзаса уменьшилось с 16,3 до 0,2 часа на акр[96]. В результате применения грузовиков и тракторов уборка урожая ускорилась, а расходы, связанные со сбытом пшеницы, упали. Однако подлинную революцию в производстве пшеницы вызвало применение для уборки пшеницы комбайна, обычно на тракторной тяге. Методы молотьбы, применявшиеся до 1927 г., требовали в три раза больше ручного труда, чем комбайн. В первый год своего широкого применения (1926 г.) комбайн лишил работы примерно 33 227[97], к 1928 г. — уже 50 000[98], а к 1930 г. — 100 900 сборщиков урожая[99]. За короткий период с 1926 по 1933 г. полностью лишилось работы 150 тыс. сборщиков урожая.
