– Завидую молодости. Я тоже приехал в Европу в твоём возрасте, – сказал хозяин отеля и провёл ладонью по серебристо-черной шевелюре. – Тогда мигранты приезжали и работали в поте лица, молодые люди не отращивали бород, как вон тот чеченец за столиком с адвокатом.
– Так это адвокат и его клиенты, чеченские беженцы! – воскликнул я и тут же признался хозяину отеля, что я тоже приехал в Бельгию в надежде использовать в своих целях беженскую процедуру.
На что я надеялся, разбалтывая то, что так старательно скрывал от посторонних? В автобусе, по дороге в Брюссель, когда сидящий рядом поляк допытывался о моих планах, я упорно отрицал, что еду в Бельгию за статусом беженца, врал что-то про своего дядю – потомка белой иммиграции. Неужели я в первый день пребывания за границей настолько потерял контроль над собой, что готов выложить все свои секреты первому встречному, дружески хлопнувшему меня по плечу?
– Нет, оставь эту идею, – сказал хозяин отеля.
– Почему же? – не выдержав, спросил я. – Вы много знаете о беженской процедуре? Но вы ведь не адвокат?
– Посмотри, какая широкая задница у этого адвоката. Как медленно и тяжело он ступает. У меня тоже есть свой адвокат. Нет, лучше не говори мне об адвокатах.
– Но что вы тогда посоветуете?
– Женись. Такому видному парню сделать это – сущий пустяк. Только не связывайся с бельгийкой. Найди себе восточную девушку с густыми черными волосами и большими горящими глазами – вавилонскую красавицу, родившуюся в Бельгии…
В университете я учился в одной группе с двумя красивыми девушками, которые всегда и везде были вместе. Я выбрал себе в подруги ту, которая первой согласилась пойти со мной в кино. Озорной взгляд карих глаз на скуластом лице не давал мне покоя днём, темно-русые волосы душили во сне. Но сила этого взгляда значительно уступала притяжению красоты ее более строгой светловолосой подруги. Почему же я не осмелился выбрать ту, что мне нравилась гораздо больше? Впоследствии моя темно-русая избранница глубоко переживала лёгкость, с которой я отдал ей предпочтение, и заподозрила меня в малодушии. Вскоре она изменила мне, и мы расстались. Прошёл год: игривый наклон головы и взгляд исподлобья изменницы потеряли фотографическую четкость, а вот тонкое лицо и прямые светлые волосы её подруги сохранились в памяти в неприкосновенности. В автобусе, по дороге в Брюссель, прижавшись лбом к холодному окну, я думал о том, как вернусь из-за границы домой и попытаюсь исправить свою ошибку.
Хозяин отеля услышал дверной звонок, поднялся и быстрым шагом пошел к выходу. Скрывшись из виду, он крикнул африканцу:
– Жак, проводи молодого человека в комнату номер шестнадцать, когда ему будет угодно.
Адвокат сидел на прежнем месте. Коротко подстриженная голова и выдающиеся вперед челюсти придавали его профилю хищническое выражение. Это впечатление, впрочем, смягчалось странной детскостью маленького лица. Его тело имело грушевидную форму. Очевидно, он нарушал все предписания своей профессии, ведя деловую беседу в баре, а клиенты особенно ценили его за это. Адвокат говорил, чуть наклонившись вперед, упираясь локтями в стол.
– Вам нужно составить простое описание событий по схеме «что, где, когда и почему». – Он принялся чертить что-то на бумаге, с трудом подбирая нужные слова. Его обремененный тяжелым акцентом, лишенный привычного голландского жаргона английский спотыкался. – Вот такая таблица из четырех колонок.
Девушка в голубом платке перевела сказанное бородачу. Они говорили между собой на чеченском языке. Согласные «х» и «ч» хрипели и взрывались на фоне долгих «а» и «я». Девушка с дрожью в голосе на неуверенном английском возразила адвокату:
– Как? Вы разве не прочитали четыре страницы нашей истории, которые мы вручили вам на прошлой неделе?
Дело, должно быть, принимало нешуточный оборот, но я не спешил уходить. Мне очень хотелось проникнуть в мысли беседующих, ощутить себя на их месте.
– Перевод нашей истории стоил большой суммы, – сказала девушка и многозначительно посмотрела на адвоката.
– Ваше дело примут на пересмотр, только если апелляция будет составлена по моей схеме. – Адвокат покраснел и заёрзал на стуле.
– А свидетельство о рождении, из которого ясно, что мы оба настоящие чеченцы?
– Сам по себе факт чеченской национальности не даёт права на статус беженца, – произнёс адвокат писклявым, почти обиженным голосом.
– Почему же тогда тысячи чеченцев и других кавказцев, самозваных чеченцев, получили этот статус? – Девушка в голубом платке с трудом и, похоже, случайно сложила слова в одну фразу и теперь не сводила глаз с адвоката.
Он, ничего не ответив, просто пожал плечами.
Проходящий мимо африканец с бокалом пива на подносе вмешался в разговор:
– Господин адвокат, вон тот молодой русский превосходно говорит по-французски и, наверно, согласится вам помочь в беседе с этими татарами.
