Где-нибудь на крутом склоне, ниже канав, вгрызались в рудоносную жилу штрековой штольней и опробовали ее через каждые три метра. Или рассекали всю жильную серию штольней. А уже из нее проходили штреки по жилам, с промышленным содержанием касситерита и по жилам "слепым", то есть, не обнаруженным на поверхности. Много лет назад, уезжая с Кумарха, я думал, что никогда сюда не вернусь. Но через два года я приехал сюда со своим аспирантским отрядом.
Прошли годы, и я снова здесь… Землянки, в которых мы жили в течение многих лет, растащены на дрова, устья многих штолен — завалены. Природа почти "залечила раны", многие из которых были нанесены лично мной. Бесчисленные канавы и траншеи, дороги и подъездные пути, отвалы и буровые площадки заросли бурьяном. Крутые склоны осыпались. И не было со мной товарищей, с которыми я делил радости и печали, хлеб и водку…
Их раскидало по месторождениям и рудопроявлениям Таджикистана.
А потом они стали беженцами и разбрелись по заброшенным городкам и сёлам России-матери.
Я скользил взглядом по развалинам нашего базового лагеря. Вот здесь была баня и бильярдная, здесь пекарня, а здесь — моя камералка, в которой мы после прихода вахтовки частенько устраивали пиры и танцы… Вон там стояла моя палатка. А неподалёку от лагеря — "Восьмое чудо света". Так называемая, Верхняя тропа, извивающаяся по скалам стометровой высоты. По ней я гонял студентов, чтобы не боялись ни бога, ни чёрта!
Некоторых, наиболее впечатлительных, приходилось выносить на руках, но действовало безотказно. А вон там, в зарослях иван-чая до сих пор видны ржавые остатки бурового копра — памятник моему позору!
Задавая эту скважину, я глупейшим образом ошибся в масштабе и вбил определяющий устье кол, не в двухстах метрах от рудной зоны, а всего в пятидесяти. И рудная зона была вскрыта не на глубине 300 метров от поверхности, как проектировалось, а в десять раз ближе.
Никто ничего не заподозрил, а я смолчал. И двести тысяч советских рублей вылетело в трубу.
А вон там, на той крутой канаве N1337, чуть не погибла Ксения, сваленная с ног солнечным ударом. Она катилась вниз по склону метров десять и искалечилась бы, если бы совершенно случайно ее не откинуло в мощный куст кислячки или, по-европейски, ревеня.
Вон стоит списанный, но почему-то не увезенный на металлолом, бульдозер ДТ, дэтешка.
Облупленный, заржавленный. А когда-то он был оранжево-голубым, веселым, шумным… Валька, мой пятилетний сын, любил, подражая бывалым бульдозеристам, сидеть за его рычагами с приклеенным к нижней губе окурком "Беломора".
Это мой Кумарх… Я знал здесь каждую канаву, знал, где и какой мощности в них подсечены рудные жилы и какое в них содержание олова. Я знал здесь каждую тропку, каждый камень, все грибные места и каждую неразорвавшуюся мину[25].
Я вернулся! Налюбовавшись красотами Памира, мы начали спускаться вниз, в долину Хаттанагуля, левого притока Кумарха. Не прошли и двух шагов, как Федя упал. Он поскользнулся на ровном месте и, опрокинувшись на спину, поехал вниз по склону. Ему понравилось, и он стал искать место, где бы еще прокатиться. Наташа тоже решила развлечься и, выбрав крутой участок, заскользила чуть согнув колени.
Когда их энергия иссякла, я решил прочитать лекцию о некоторых правилах поведения на высокогорье. Выйдя вперед и, периодически оборачиваясь к Наташе, я стал говорить, что спуск с вершины — конечно, веселая штука, но, как ни странно, подниматься всегда труднее и опаснее.
"Человека тянет вниз вес его тела и кажущаяся легкость спуска, — поучал я. — К тому же, почувствуйте разницу: он поднимается головой вперед, а при спуске — впереди задница. Поэтому, чтобы не было ненужных приключений, давайте внимательнее глядеть под ноги и не…"
Последние слова я сказал уже кувыркаясь. В трёпе я не заметил, что склон слева стал значительно круче. И поэтому, оступившись, я не смог удержаться и рухнул вниз. Метров триста я скользил на седалище и финишировал на небольшой площадке перед известняковой грядой. Снега на ней почти не было, и между двух скальных выходов я увидел фрагмент тропы!
Я поднялся на ноги и стал кричать остальным, чтобы они спускались таким же способом, сбросив предварительно рюкзаки и ослиную поклажу. Услышав мои слова, Юрка и Сергей подошли к Бабеку и, размахивая руками, стали о чем-то говорить. Я понял, что они обсуждают горнолыжные способности наших ослов, И по последующим приготовлениям и нервозности длинноухих догадался, что они не согласны с решением Homo Sapiens.
Не прошло и пяти минут, как рюкзаки и остальная поклажа полетели вниз. За ними лихо соскользнула Наташа, но эффектного зрелища не получилось:
Примерно на середине пути она потеряла равновесие, и остаток пути ехала на животе головой вперед. Житник, недовольно покачав головой, снял куртку, сложил ее наподобие подушки и подошел к Лейле. Положив эти импровизированные салазки перед ней, он жестом пригласил ее воспользоваться ими.
Поколебавшись немного, Лейла села и поехала вниз и, к счастью, без приключений.
