Особенно насчет непротивленцев. Терпеть их не могу. Ты знаешь, многие геологи в маршруте ширинок не застегивают. Зачем? Все равно вокруг одни сурки и мыши. Удобно — побрызгал и пошел. И в городе привычка эта остаётся. Пробегаешь весь день в костюмчике модном, а "оттуда" — оказывается, кусок рубашки торчит! И ни одна сука не скажет… Кстати, расскажу я вам мировой анекдот на эту тему:
"Женщина, увидев непорядок в нижней части мужского костюма, очень деликатно сделала замечание: "Мужчина! У Вас магазин открыт!" Мужик, как истинный Эзоп, спрашивает: " Продавец стоит за прилавком?" Женщина взглянула ниже пояса мужчине и отвечает: "Продавца нет, только пьяный грузчик на двух мешках валяется!"
От всей души, посмеявшись и разрядив обстановку, все за исключением Наташи, добровольно оставшейся на страже, сидели в штольне между завалами и ужинали в тусклом свете карбидных ламп.
Мумию циррозника мы решили подселить в забой к Ваське-геологу.
Его, чертыхаясь, потащил Федя.
Я достал из Наташкиного рюкзака несколько банок кильки в томатном соусе и "Завтрака туриста". Юрка выложил кусков десять холодной жаренной сурчатины и фляжку родниковой воды. Есть никому не хотелось, но все понимали, что завтра времени на еду может и не найтись.
Глядя на лица товарищей, я остро чувствовал, что исчезновение Лейлы, для них не беда. То, за чем они пришли, — по-прежнему было у них в руках. Лишь иногда, то один, то другой вглядывался мне в глаза, пытаясь определить степень моего расстройства. И если они находили ее достаточной, — в их глазах проступало сочувствие. Отряд потерял бойца, но остался отрядом…
"Господа, присяжные! Заседание продолжается! Сундук мертвеца и бутылка рома", отрапортовал Федя, демонстрируя знание произведений классиков Советской России нэпманского периода и зубра прозы творившего на территории Туманного Альбиона. Сделав паузу, он продолжил сокрушенно:
— И что вы за люди геологи? Себя не уважаете! Вот, Васька мужик был продвинутый, гордый — пальцем его не тронь, а в таких штанах шкандыбал! Я дворняга, но от такого галифо у меня рвотики пошли бы! А мотня — не поверите, братва, смётана белой леской! Стежки — бляха! Мышь, проскочит!!
— Все в норме, дорогой, — засмеялся Сергей, взглянув на свои не раз ремонтированные брюки.
— Главное — не красота, а надежность. А насчет внешнего вида анекдот есть старый. Слушай:
"Однажды Политбюро по просьбе своих жён решило мужикам смотр устроить.
Ну и вызвали представителей сильного пола на свое заседание. Первым, конечно, прошелся перед ними свой человек из министерства легкой промышленности. — Выбрит гладко, отутюжен, пахнет хорошим одеколоном и смотрит весело, будто американец.
— Внешний вид, — говорят, — "Отлично".
— Курите? — спрашивают.
— Нет!
— Пьете?
— Да вы что!
— А как насчет женщин?
— Только с собственной женой!!!
— Не ценят они наших подвигов! Следующий!
Следующим был морячок. Бескозырка белая, тельняшка чистая. Выбрит, опрятен, красив, зубы так и сверкают! Тоже получил за внешность высший бал.
— Курите? — спрашивают.
— Только советские папиросы!
— Пьете?
— Только "Советское шампанское"!
— А как насчет женщин?
— Только в советских портах!
— Замечательно! Таких патриотов мы ещё не встречали! Можете идти!
Третьим по недоразумению какому-то геолог вышел. Небритый, один сапог кирзовый, другой резиновый, одежда порвана, нос облуплен, глаза бегают…
— Да… — говорят. — Внешность неуд… Курите?
— А есть?
— Пьете?
— Наливай!!!
— А как насчет женщин?
— Айн момент! Сейчас будут!
Все, кроме меня, засмеялись, хотя рты у каждого были забиты опостылевшей пищей, которую не хотелось ни жевать, ни глотать.
— Да, бичей среди геологов полно, — сказал я, стараясь выгнать из головы невеселые мысли. Стать им просто. Особенно без женской ласки и долго злоупотребляя "Завтраком туриста".
Нет бабы — все! Конец геологу. Сначала перестаешь бриться, потом — ширинку застегивать, затем — мыться, затем — ложкой пользоваться и одежду менять!
Однажды оставили мы на зимовку на Кумархе Олега Семакова, нашего техника-геофизика. Чтобы местные жители не разворовали все до "нитки". На пять месяцев, с декабря по апрель. Когда в мае пришли назад, — никто его не узнал. Зверь зверем. Зарос весь, грязный, говорить разучился. Таджики из Дехиколона сказали, что вставал он с кровати раз в месяц, когда самогонка у него кончалась.
— Кладовщица Нина Суслановна потом пяти мешков сахара не досчиталась! А в Карелии я был знаком ещё с одним бичом. Классный геолог, большой специалист по апатитам и строительному камню. Я полтора года с ним рядом проработал, так он за все это время ни разу одежды и носков не сменил.
Представьте, как от него пахло. А ел он, как зверь… Наклонится над чашкой и быстро, не жуя, чавкая и обливаясь, жрёт! Извините, но другого слова я не могу произнести!
И, знаете, чувствовалось, что ложка для него не столовый прибор, а символ принадлежности к людям что ли"…
Заканчивал я уже автоматически. Опять мои мысли унеслись к Лейле.
