- Хм… Может вы и правы. Но я не знаю таких, - произнесла лживо леди Ланкашир, показывая своим видом, что, наоборот, знает порядочно аббатов, которых сан не удерживает от соблазнов. Гидеон уж было направился к Гвендолин, чтобы напомнить ей, что ему осталось присутствовать здесь только час, и чтобы контролировать ее супруга в поцелуях, как подошла другая дама. Гидеон уж было хотел грубо высказать, чтобы не цеплялась, как увидел, что сам Бенедикт, гневно смотря в глаза, направился к нему. Де Виллер встретил с вызовом взгляд соперника, внутренне готовясь к вызову на дуэль.
Гвендолин шла следом за мужем, откровенно перепугавшись от его грозной фразы “Теперь с ним буду говорить я”. Ей совершенно не хотелось становиться причиной чьей-то драки, особенно если вся вина, в принципе, лежит только на ней самой.
- Я хотел бы поговорить с вами, граф Велидер, - стараясь оставаться спокойным, а не кинуться на парня со шпагой, произнес Бенедикт. И добавил со слабо скрытой иронией, - Если вы не возражаете.
Даже не дожидаясь ответа, Бенедикт схватил свою жену и решительным шагом направился через залу, по пути откровенно игнорируя людей. Ревность заставляла в нем гореть каждый нерв, каждое чувство мгновенно зажигалось и превращалось в одну мысль.
Когда за ними осталась большая часть людей, и они оказались в более-менее пустующей части залы, Бенедикт остановился возле камина, отчего Гвендолин резко врезалась в его широкую спину. Двое мужчин, увидев серьезное лицо графа и не менее суровое лицо графа Велидера, поспешили отойти подальше в сторону, чтобы дать мужчинам поговорить tet-a-tet, без компрометирующих их слушателей.
- Теперь я хочу знать все, - решительно сказал он, оборачиваясь к застывшим Гвендолин и Гидеону, - Что вам здесь нужно?
- Моя причина вам известна, - Гидеон кинул красноречивый взгляд на Гвендолин.
- Тогда я рад сообщить, что вы потерпели неудачу. Она остается здесь, - ответил Бенедикт, продолжая сверлить Гидеона взглядом.
- Бенедикт! - воскликнула Гвен, схватив его за руку, но тот отмахнулся от нее, не желая слушать возражения. Гидеона взбесило - насколько он распоряжался ей. Словно она была частью этого века, словно она и вправду принадлежала только ему.
- Мне кажется, в данном случае решать не вам, граф, а вашей супруге: хочет ли она оставаться с вами или нет? – де Виллер специально так закончил фразу, сконцентрировав внимание графа, что Гвендолин может и не против этого века, а вот от общества некоторых она захотела бы избавиться.
- Гидеон! - снова воскликнула Гвендолин, совершенно не в силах что-то придумать. Самоубийцей она себя пока что не считала. Сказать Бенедикту, что отправляется в 21 век и до конца дней слушать противный голос совести, который будет умолять вернуться в 18? Или же сказать Гидеону, что она остается в 18 веке и снова гореть в аду от разбитого сердца, где каждый день будет немыслимым “а что если”?
- Вы ведете себя, как дети! - просто заключила она, стараясь принять невозмутимый вид, дернув плечами. - Пожалуй, я просто отправлюсь прямиком к Аластеру.
- Насчет Аластера - не знаю, а вот даме пора оставить нас с графом наедине. Нам надо поговорить без тебя, - теперь уже Гидеон решал за Гвендолин, отсылая ее, при этом выдерживая все тот же стальной взгляд графа и отвечая тем же. Де Виллера раздражало метание Гвендолин и испуг, что они сейчас набросятся друг на друга. Поэтому, чтобы она послушалась, он повернулся и тихо проникновенно сказал, стараясь быть нежным к ней, будто извинялся за предыдущий приказной тон: – Обещаю, до драки дело не дойдет.
- Черт с вами! - раздраженно воскликнула Гвендолин и, взмахнув руками, направилась в сторону толпы, бубня себе под нос, - Мне срочно нужно выпить…
Гидеон снова встретился с настороженным суровым взглядом графа, которому, кажется, не понравилось, что он отослал Гвендолин, а не сам Бенедикт.
- Продолжим? – на мгновение ему стало страшно перед этим мужчиной, в котором было столько же напора, как и в самом Гидеоне. Де Виллер впервые поймал себя на мысли, что встретил равного себе соперника. – Кстати, об Аластере, которого упомянула Гвендолин. Тоже не маловажная проблема. Как я понимаю, Гвендолин угрожает опасность?
- О, надо же, я вижу проблески разума у вас! – чего Бенедикт делать не собирался, так это сдерживаться в высказываниях. Гвендолин была той, за которую он готов был бороться не на жизнь, а на смерть. И ему совершенно не нравилось мельтешащее лицо Гидеона, - Флорентийский Альянс решил устранить угрозу в нашем лице. И Шарлотта, - он нарочно подчеркнул ее имя, совершенно игнорируя его “Гвендолин”. - Единственная, до кого они смогли добраться, раз уж граф Сен-Жермен и мадам д’Юрфе не в пределах его досягаемости.
Гидеон спустил на тормозах его оскорбление по поводу его способности разумно мыслить и то, что он назвал Гвен Шарлоттой. (Если бы он знал оригинал! Хм… Если бы граф знал оригинал, то Гидеон с удовольствием сделал бы подмену).
