- Кажется, ты так и не успел пообщаться с нормальными людьми. И что, черт возьми, бедная Лиза сделала тебе, что ты вечно покупаешь ей одежду в Marks & Spencer? - с негодованием, забыв все остальное, воскликнула Гвендолин. Она взмахнула руками и, оттолкнувшись от стены, направилась к стоящим напротив стульям. Она только сейчас заметила, что они оказались в малой галерее.
- Я просто… потерялась, - сказала девушка, хотя причина была абсолютно в другом. Все дело было в чувстве вины и благодарности. Вся причина была заключена в одном имени - Бенедикт. Но Гвендолин казалось, что она не имеет права выдавать его за причину. Только не теперь.
- Как поживает моя семья? - перевела она тему подальше от больной.
- Переживают. Приходила Шарлотта, рассказывала, что твой дом превратился в склеп. Твоя мама думала, что ты умерла, как и все остальные… - Он сглотнул ком в горле, который болезненно образовался от страха и паники; почувствовав, что озноб прошел, но легче не стало, просто терпимей . Тут Гидеон вспомнил, что Фальк передал ему перед элапсацией. – Кстати, вот. – Он достал из внутреннего кармана современный конверт из белоснежной бумаги. – Это от твоей мамы. Фальк сразу же ей сообщил, как мы тебя нашли.
Он подошел и передал ей письмо. В этот момент из залы послышались аплодисменты – наверное, обрадовались, что дама прекратила петь.
- Шарлотта? Странно слышать ее имя, учитывая, что я его нагло своровала, - Гвендолин бережно держала конверт в руках, словно оно вот-вот превратится в пыль. Хотелось тут же его открыть, но она понимала, что такие вещи лучше читать в одиночестве. К тому же, там, в зале уже завершилась пытка для ушей слушателей, а значит, Бенедикт будет искать их, и если он застукает их одних в комнате - добром это не кончится:
- Нужно возвращаться.
*Парис - жених Джульетты (У. Шекспир “Ромео и Джульетта”)
**amant – франц. любовник
Иллюстрации к главе:
http://s43.radikal.ru/i101/1402/2d/da3fef4c7402.jpg
http://radikall.com/images/2014/02/13/axSvJ.png
========== Непостоянные. Гидеон и Гвендолин ==========
Ах, эти любовные обещания! Так и вижу эту первую клятву, которую дают друг другу два существа из плоти и крови… Все преходяще в них самих и вокруг них, — а они дают друг другу вечные клятвы, полагая свои сердца неподвластными никаким превратностям.
Эрик-Эмманюэль Шмитт. Распутник.
Гидеон смотрел, с какой неуверенностью она приняла письмо от матери. Гвендолин даже не кинулась жадно его читать, даже не вскрыла конверт, лишь неуверенно смотрела на бумажный белый квадрат, будто не знала, что с ним делать. Совершенно не та реакция, которую он ожидал. Впрочем, она всегда удивляла его своими поступками.
- Нужно возвращаться, – печально произнесла девушка, убирая письмо под корсет. В этой ее фразе он почувствовал неимоверную тоску и безнадежность, а вместе с тем его охватил страх, будто он теряет ее. Ему не хотелось отпускать Гвен, казалось, что если не удержит ее внимание, то больше никогда его не вернет. Поэтому он судорожно соображал, как же привлечь ее внимание, наплевав на все рамки приличия – ведь в общей зале ее ждет супруг и лишняя сотня приглашенных гостей.
- Так, когда мне прийти за ответом? Двух дней хватит? – выпалил Гидеон, наблюдая, как девушка со вздохом встала и двинулась к выходу. Но услышав вопрос, Гвендолин тут же остановилась у двери и обернулась к Гидеону, словно только что вспомнив о его присутствии.
Дня два-три… Как много и как одновременно мало. Успеет ли она объясниться с Бенедиктом? И сможет ли не разбить ему сердце? Потому что по личному опыту знала, каково это - оказаться одной из тех, чье сердце больше не бьется.
- Я не знаю, - ответила она, глядя Гидеону в глаза. Она вернулась к нему и подошла как можно ближе, словно каждый шаг между ними создавал прекрасные условия для зерна боли. Ее взволновало то, что что-то в его действиях противоречило его же словам. И ей хотелось выяснить, что именно, - Возможно ты бы мог прийти утром после суаре, чтобы могли поговорить.
Гидеон чувствовал, как в горле опять пересохло от ее испытывающего, жаждущего ответов взгляда полного… надежды? От этого юноша почувствовал, как оживает сам. «Она вернулась! Она все-таки вернулась! Ты все ещё нужен ей», - шептало сердце, боясь спугнуть счастье. Он даже на мгновение закрыл глаза, почувствовав внутри себя, как снова разгорается надежда о ней.
- Сегодня? Утром?- шепотом произнес он, непонятно у кого спрашивая: то ли у себя, то ли у Гвендолин. – Конечно! Во сколько?
- Часов в шесть, я думаю. В это время Бенедикт спит как убитый, - ответила Гвендолин, продолжая пристально смотреть в его зеленые глаза. Ее убивало то, что в последний раз он сказал, что они всего лишь друзья. Друзья, застигнутые обманом. Ее убивало то, что она не понимала, почему же в его взгляде было столько надежды, нежности и… боли.
