– Вот снежок и припорошит наши следы, – подумал Сергей. – Следы нашего бегства из зимней Москвы. Исчезнем бесследно. Растворимся в снежной круговерти. – Такую фразу говорить вслух, перекрикивая шум движения, ему не хотелось. Вообще говорить не хотелось.
– Нашёл! – радостно сказал Виталий, – страховку нашёл!
– Слава богу! – сказал Сергей. – Не возвращаться же!
Они надолго замолчали.
Почти нигде до Новорижского шоссе не стояли. За Красногорском поехали быстрее.
Некоторые машины были ещё на летней резине. Виталий привычно ругался на бестолковых водителей, потом перешёл на глобальные беспорядки, политиков.
Пальма положила морду на колени Сергею и прикрыла глаза.
– Ты какую страну больше любишь? – спросил Кирилл Виталия. – Россию или Латвию?
– Россию – уже не люблю! Латвию – ещё нет! Нравятся Финляндия, Австрия, Греция. О! Кипр чуть не пропустил, пожалуй, самый любимый. Много пенсионеров-англичан. Только вот правый руль – не очень. Как в коране или в талмуде – справа налево.
– Вот видишь! Тоже не нравится. То есть нет такого, чтобы нравилось окончательно.
– Пожалуй, да! В одних странах одно нравится, в других – другое.
– Может, ещё вернёшься в Москву? – спросил Кирилл.
– Ну уж нет! Надоело до смерти отвечать за каждого мудака. Я устал от этого – смертельно. Просыпаться по ночам в ужасе, представлять, как он… пьяная морда, руку сунул в станок. И – культя, кровища! Нет! Буду простым клерком. Зарплата-аванс, аванс-зарплата.
– А что у тебя в Питере? – допытывался Кирилл. – Все из Питера в Москву, а ты – наоборот.
– Можно сказать, корни мои там. Родители – питерские. Родни полно. Старшая сестра там живёт. В центре в самом. И город не такой сумасшедший, как Москва. Зарплата вроде ничего, для начала. Люди знакомые, не к чужим еду.
Промелькнул указатель – «Тверская область».
Мгновенно, набегающим на края серого ковшика закипевшим молоком, вылетом уносимых к обочине снежинок, закачало слева направо в углублениях наезженной колеи, затрясло противно и раздражающе, словно навязанная чужая воля.
Сергей попытался подремать рядом с Пальмой. Виталий закурил, приоткрыл немного окно. Сергей обмотал шею шарфом, но всё равно холодный воздух развеял тепло. Ноги затекли. Он пошевелил ступнями. Понял, что не чувствует ног. Глянул в окно. Все куда-то едут, движутся.
Кирилл подрулил к придорожному кафе. Виталий поворчал, но настаивать не стал.
Кирилл и Сергей выпили чаю, поели блинов со сметаной, бутербродов с малосольной лососиной. Всё свежее, недорогое. Один столик был занят. Минут пятнадцать всего-то и затратили, но настроение подняли.
– Мы здесь как-то по молодости, в начале перестройки дожидались машин с грузом. И дальше его сопровождали. Потом снял комнату тут, у одной хозяйки. Замечательная женщина. На «скорой помощи» работала. Придёт домой, спешит белье стирать на речку, в полынье, зимой. Дома всё чисто, прибрано, дети обихожены. Памятник таким надо ставить. Улыбчивая, симпатичная, хозяйственная. Всё в руках ладится. Потом я уже в Москву перебрался, созванивался. Очень её уважал. Да и сейчас – тоже. Попросила помочь с пересадкой, куда-то дальше ехала к родне. Через Москву. Купил букет, встретил. Она даже всплакнула. Что там – цветы! Такая не избалованная, замечательная женщина.
– И как она потом? – спросил Сергей.
– Вышла замуж. Отставной военный, местный уроженец, бобыль, перебрался на родину, на житье-бытьё. Серьёзный такой мужик оказался. Пенсия приличная. Я так за неё порадовался. Есть справедливость.
– Намолила, видно. А может, Боженька послал за труд и долготерпение. Я в последнее время очень люблю такие вот хорошие истории. Истории с хорошим финалом. Правда! – улыбнулся Сергей. – Как лекарство «ноофен» – добавляет ощущение счастья. Я тут случайно рекламу видел, на столбе.
Виталий ходил хмурый, поторапливал загружаться, скорее ехать.
Движение было бойкое, но Кирилл вёл машину хорошо, может быть, не так быстро, но и не очень медленно, видно, не хотел рисковать. До Великих Лук, половины пути, домчались быстро. Граница уже недалеко. Выпили кофе. Заправка была на высоком холме. Отошли в сторону, отлили дружно, с удовольствием.
– Какой вид отсюда чудесный, – сказал Сергей.
– Только до воды далеко, вот все в кусты и бегают, – сказал Виталий, – всю местность окрест загадили. Вон, наметали – кабачковой икры, засранцы!
Сергей огляделся. Вокруг там и сям белели использованные салфетки, кучки дерьма коричневели в пожухлой траве.
– Вот взял и испортил настроение, – подумал он, глядя, как Виталий выгуливает Пальму невдалеке, на чистой прогалине.
Уселись в салон. Бодрые, поразмявшиеся, глотнувшие кислорода.
