– Я первое время в Москве зарабатывал семьсот баксов на фирме, – сказал Кирилл. – И всё отправлял жене с дочкой. А сам по вечерам «бомбил» на служебной машине. Страшное было время. Тяжёлое. Потом в Новосибирске металлолом скупал у населения. Летал оттуда домой. Самолётом на побывку – в Ригу. Так первые деньги зарабатывал. Терял и снова вставал, шёл. Потом жена ушла… Так хотелось хорошей, сытой жизни! Нет, не богатства, а просто нормальной человеческой жизни. Комфортной, спокойной.
– Когда чего-то хочешь, значит – живёшь, – подумал Сергей, слушая рассказ Кирилла. – И куда-то пропадает тупая вялость безразличия, покорности бараньей, когда его тащат куда-то на убой. Предопределённости, невидимо связывающей по рукам и ногам, да так, что и кричать неохота. Не от лени, именно от предопределённости и подумать лень о чём-то созидательном. Животворящем. Где силы взять? Свежие идеи?
Виталий и Сергей молчали. Вспоминали каждый свою перестроечную историю. Таких историй огромное множество могут рассказать их ровесники. И даже пострашней. Но их миновали эти ужасы, и сейчас они ехали в родной город. Убаюканные быстрой ездой, утомлённые разговорами и теснотой салона.
Российскую границу прошли быстро. Молодой таможенник попросил открыть коробку.
– Здесь книги, – сказал Сергей.
Таможенник запустил руку, молча вытащил бутылку водки.
– О! Забыл совсем – там ещё одна бутылка водки. Всего – две. Это всё.
Таможенник вновь запустил руку в коробку. Выудил брошюрку «Как правильно очистить печень». Хмыкнул, улыбнулся:
– Неплохая подборка. К бутылке, да такая брошюрка.
– Не всё же водку пьянствовать! – сказал Сергей.
– Ладно. Езжайте, – махнул рукой таможенник.
Двинулись дальше.
– Что ты с ними много разговариваешь! – зло сказал Виталий. – Разводишь тут…
Он нервничал. Смутился: книга про печень была его, да и, видно, не мог забыть, что в машине три блока сигарет.
– Ничего. Дал объяснения и всё. Дальше ты сам разговаривай, а я буду молчать. А сигареты – наши общие. Забыл? Мы же так решили.
На латвийской границе открыли багажник, задние двери. Сразу стало холодно. Сергей не выходил из салона, держал за широкий ошейник Пальму, сидел с ней рядом. Она внушительно рычала, но не лаяла.
Таможенник брезгливо пошевелил плотно сложенные сумки, пакеты:
– Спиртное, сигареты – есть?
– Домой едем, вот личные вещи везём, – сказал Виталий, опустив глаза.
– Так. А что тут? – Таможенник заглянул в чрево авто, пристально посмотрел на заднее сиденье.
Пальма зарычала громче, пытаясь развернуться, Сергей с трудом удерживал её.
– Спиртное, сигареты – есть?
– Водка есть, две бутылки, – сказал Виталий, закрывая багажник, – больше нет. Не везём больше. Так, сувениры.
– Сигареты есть? – не унимался таможенник, окидывая взглядом салон от места водителя.
– Вот – видите, во-он они, лежат. И всё! – показал на припорошенную пепельницу с окурками Виталий.
– Ладно. Езжайте.
Быстро закрыли все двери, уехали из-под навеса. Формальности закончились.
– Давай остановимся, – предложил Виталий.
Остановились. Сходили в биотуалет у обочины.
– Довольно быстро. Почти не стояли, – сказал Кирилл.
– Мой личный рекорд – одиннадцать часов, в Смоленск ехал, – сказал Сергей. – Давно это было. В прошлом веке.
– Мы в прошлый раз, помнишь, ехали? – повеселел Виталий.
– Ну да, из Риги в Москву, девять часов двадцать пять минут простояли. Средняя скорость по трассе получилась сорок шесть кэмэ.
– Тут уж как повезёт, – сказал Кирилл.
Виталий сел за руль, уверенно выехал на дорогу, набрал скорость. Машина, словно бодрый конь, почуяв хозяйскую руку, помчалась веселей. К тому же снега не было, дорога сухая. Начинало темнеть. Поздняя осень. Предзимье. Холодный пронизывающий ветер, и долго было не согреться в салоне.
Запетляла, наматываясь на колёса, серая полоса асфальта. Неровная, неопрятная, кособокая, разбитая тысячами гружёных фур. Шёл ремонт, светофоры перепускали по очереди встречные потоки машин. Кое-где были уже целые куски новой, широкой дороги, по европейским стандартам, со всеми знаками и развязками. Солидно и основательно.
Ближе к Риге повалил снег. На белом фоне то слева, то справа часто мелькали большие щиты – «Продаётся земля… кв. м…», номера мобильных телефонов.
– Прежде были только на латышском, – отметил Сергей, – а теперь уже и на двух языках. Только купите. Как отрезвляют трудности. Воистину – «деньги не имеют национальности». Халявные цены. На радость шведским банкам.
Виталий курил, пепел стряхивал в щель сверху приоткрытого окна, выстуживал салон.
Сергей смотрел на него сбоку, не обращая внимания на усталость, ноющие от долгого сидения коленки, на пыль, на ставшую родной собаку рядом, неласковое подкидывое на дорожных ухабах:
