— Привет, - отозвалась она и начала переходить улицу, так как зажегся зеленый.
Он держался рядом.
— Я – Билл.
Она улыбнулась.
— Я… эм… знаю, что произошло, - продолжал он. – Ну, пару месяцев назад. Вообще-то все знают, так? Но мне жаль. Отстой, конечно. Тот парень…
— Мне не хочется об этом говорить.
— Ну да, понимаю, конечно. Так ты живешь вон там?
— Нет, - ответила Шарлотта сущую правду. Она уже давно миновала поворот к своему дому.
— Так куда идешь?
Шарлотта указала на стоявшую немного дальше «Пивоварню на Лексингтон-авеню».
— ПЛА?
— Ага.
— Отличное там пивко.
— Это же пивоварня.
— А ты… эм… встречаешься с кем-то?
— Да, - ответила она.
— А-а, ладно, - смущенно откликнулся он. – Ну… увидимся на лекциях, да?
Билл пересек улицу, а Шарлотта направилась к ресторану. Нигде не обнаружив Тони, она сама нашла двухместный столик.
Шарлотта проверила телефон. От Тони никаких сообщений. Она рассеянно покрутила телефон в руках. Планов выпить у нее не было, но теперь Шарлотта подозвала официантку и заказала «маргариту».
Потом нахмурилась. Весь день Шарлотта отлично справлялась, запрещая себе думать о Люке и Чарльстоне. Сейчас, благодаря Биллу, все отчетливо всплыло в сознании.
В «Театре Док-стрит» погибло четырнадцать человек. Бойня оказалась главной новостью по всей стране, но что особенно раздуло пламя скандала и не дало ему угаснуть по сей день – это личность самого Люка и запал замедленного действия на бочке с порохом, то бишь его психическое расстройство. Отчасти все произошло из-за предсмертной записки, найденной в его кармане и адресованной бывшему командиру подразделения, медицинскому эксперту, не сумевшему диагностировать у Люка ПТСР, и «всем вам, остальным идиотам (сами знаете, о ком я)». Послание было коротким, всего шесть слов: «Вы это испортили – вам и чинить».
Разумеется, посыпались вопросы. Почему человека с такой психологической травмой, как у Люка, выпустили на волю? Была ли ошибка в диагнозе намеренной? А если так, то не являлись ли подобные ошибки стандартной практикой? Масштабным сокрытием информации для того, чтобы стесненные в средствах военные сэкономили миллиарды долларов на выплатах пособий по инвалидности?
Это был пиар-кошмар для Пентагона, и энное количество высокопоставленных бравых офицеров были вынуждены уйти в отставку, включая главу Министерства по делам ветеранов.
А сейчас по этому делу шло расследование Конгресса.
По коже Шарлотты пробежали мурашки: ей привиделся Люк в гробу, глубоко под землей, с широченной мертвой ухмылкой.
Парадная дверь бара открылась, вошел Тони. Она помахала ему.
— Привет, - произнес он, целуя Шарлотту в щеку заледеневшими губами. – Погодка – хуже некуда.
Официантка принесла ее «маргариту», и Тони заказал пинту пива.
— Кто-нибудь просил у тебя сегодня интервью? – спросил он, и Шарлотта знала – это шутка лишь наполовину.
— Только какой-то парень с моего курса по маркетингу поведал, какой же отстой случившееся в Чарльстоне.
— Отстой?
— Так и сказал.
— Тебе нужна маскировка. Может, те очки с приклеенными к ним усами. (1)
Шарлотта ощутила внезапный прилив нежности к Тони. Хотя он потерял Бена, Эми и Дженни, но оказался непоколебимой скалой в прошедшие два месяца. Она не знала, что делала бы, утратив Тони – а ведь это чуть было не произошло. Снимок МРТ показал, что пуля Люка скользнула по основанию височной ямки, неглубоко вдавившись в бок черепа, и нейрохирургам пришлось проделать процедуру под названием «некрэктомия», чтобы удалить пулю, фрагменты кости и кусочки скальпа. Чудо, что Тони не стал слепым, парализованным или лишенным сознания «овощем». Фактически единственными видимыми последствиями стали нарушенное равновесие в течение пары дней и маленький шрам.
— Послушай, Тони, - произнесла она, беря его за руку. – Думаю, мне нужно отсюда уехать.
— Конечно, - ответил он. – Можем поехать ко мне, посмотреть кино.
— Я имею в виду Эшвилл.
Тони изумленно уставился на нее.
Она продолжала:
— Слишком близко к Чарльстону, слишком много воспоминаний.
— И куда ты собираешься? Назад в Нью-Йорк?
— Нет, с меня хватит зим. Я подумываю, например, о Лос-Анжелесе.
— А как же твой диплом?
— Получу его в Калифорнийском университете или еще где-нибудь.
— О, - ответил он со страшно расстроенным видом.
Она сжала его ладонь.
— Я не имела в виду только себя, Тони. Нас. Хочу, чтобы ты поехал со мной.
Он просветлел, но казался не слишком-то вдохновленным.
— Не знаю, насколько легко все это будет, Шар. У меня студенческие кредиты и…
— У меня есть деньги.
Он нахмурился.
— Есть деньги?
Она кивнула.
— Ты только что ограбила банк?
— У меня были состоятельные родители, - пояснила она. – Папа владел несколькими фабриками в Китае. Они завещали мне трастовый фонд. В прошлом году, на двадцать первый день рождения, я его получила.
— Что за трастовый фонд?
— Из тех, что с большим количеством нулей.
— С каким именно?
— Нам хватит, - просто ответила она.
Тони выглядел скептично настроенным.
— Шар, ты в магазин ходишь со скидочными купонами.
— Мои дед и бабка любили экономить. Так и меня воспитывали.
Тони сел прямо.