— А ты не можешь отвести его к нормальному врачу?
— К гражданскому врачу? – уточнила Шарлотта. – Я говорила об этом Люку. Надеюсь, смогу убедить его посетить специалиста по возвращении в город. – Она приняла мужественный вид. – Но кто знает? Люк парень упорный. И вернулся всего-то несколько недель назад. Все это может пройти. Может, он и сам поправится.
— Или ему станет хуже. – Эмма ковыряла свой ноготь. – Ты когда-нибудь думала о… ну, о том, чтобы его бросить? Просто послушай, - быстро прибавила она. – Не хочу казаться равнодушной к его прошлому, но, если честно, этим утром при встрече с ним я перепугалась. Он был таким отчужденным и переменчивым. А сейчас, узнав об этом…
— Это не его вина, Эм.
— Нет, скорее всего, нет. Но и не твоя, и ответственность тоже не на тебе, вот что я скажу. Вы, ребятки, по-настоящему встречались только в старших классах школы. А за годы его службы вы виделись от силы несколько раз. Но это долгий срок для разлуки с постоянным возлюбленным. Как ты и сказала, он изменился.
— И чего ты от меня ждешь, Эм? Бросить его в тот момент, когда он больше всего во мне нуждается? Он вообще-то провел последние полгода в зоне военных действий, стараясь убивать людей и ожидая от них того же. Ему нужно время, чтобы заново приспособиться к нормальной жизни. Представь, что завтра тебя забросят в Афганистан…
— Я только сказала…
— Я знаю, что ты сказала. А повторила бы ты это, если бы у него был рак или что-то похожее?
— Это не одно и то же.
— Почему нет?
— Потому что он пугает, Шар. То есть… может, я мало с ним знакома, и ему может стать лучше, кто знает. Но прямо сейчас я беспокоюсь о тебе.
Шарлотта покачала головой. Она больше не желала говорить о Люке. В принципе, не стоило и утруждаться. Эмма не поняла. Она не могла понять.
Шарлотта встала.
— Идем, - позвала она. – Посмотрим, нашел ли его Том.
Когда они направились к озеру, Шарлотта стала водить лучом фонарика среди елей, кленов и берез, обступавших выбитую тропу. Но кроме тенистых силуэтов деревьев и полога длинных ветвей наверху мало что было видно.
Внезапно ночь прорезал голос Тома, в нем слышалась паника.
Шарлотта взглянула на Эмму, та покачала головой. И они побежали. Деревья поредели, уступая место мелколесью и кустарничку. Каменные плиты спускались к озеру в пять километров шириной, которое простиралось перед ними, словно огромное нефтяное пятно. Растущая луна бросала серебристое отражение на зеркально гладкую поверхность.
Том и Люк стояли в шести метрах лицом друг к другу. Том вытянул руки ладонями вперед, словно пытаясь успокоить Люка. Его семья была до неприличия богата, и все знали, что Том – избалованный бабник, которого приняли на программу MBA Колумбийского университета из-за папочки, большой шишки с Уолл-стрит. Внешне Том был качком с лохматыми каштановыми волосами и неряшливой бородкой. В лунном свете его обнаженный торс выглядел поджарым и загорелым. Однако сию минуту, отступая от почти двухметрового Люка, он казался маленьким и жалким.
Стрижка Люка была все еще по-армейски короткой. Его черты, всегда четкие и привлекательные, теперь заострились, на них легли темные тени, а глаза пропали в черных провалах под бровями. На нем были пляжные шорты и белая футболка. Татуировки-рукава покрывали его бицепсы и предплечья: зеленый хаос на любой вкус – от пулеметов, увитых розами, до демонических сержантов-инструкторов, черепов и змей.
— Хочешь знать? – как раз произносил Люк. – Ты правда, черт побери, хочешь знать?
— Мужик, - ответил Том. – Я же просто трепался.
Шарлотта остановилась поблизости от них.
— Люк, что происходит? – требовательно спросила она.
— Этот ублюдок поинтересовался, застрелил ли я кого-нибудь?
Том пожал плечами.
— Не знал, что это так важно.
— Застрелить кого-нибудь – это неважно? Ты когда-либо убивал хоть кого-то, говнюк?
— Все хорошо, Люк, - сказала Шарлотта.
— Он чертов псих… - начал Том.
Голова Люка врезалась Тому в лицо. Звук был такой, будто кто-то щелкнул пальцами – видимо, сломался нос Тома.
Том рухнул на колени, затем набок, где начал ерзать туда-сюда, постанывая и спрятав лицо в ладонях.
— Люк! – завопила Шарлотта, хватая его за руку и оттаскивая назад. Он пихнул ее с такой силой, что она полетела прочь и приземлилась на копчик. Фонарик со стуком откатился в сторону.
Эмма с визгом атаковала Люка, но с таким же успехом она могла быть бабочкой, напавшей на медведя. Он влепил ей кулаком сбоку, целясь в висок. Она упала на каменистую землю и затихла.
Люк пнул ее в голову разутой ногой. Соприкосновение было тихим, но голова Эммы качнулась вбок.
Вскакивая на ноги, Шарлотта ощутила тошноту. Все, о чем она могла думать, было: «Этого не может быть! Это бред! Он собирается их убить!»
Люк занес ногу над головой Эммы, точно намереваясь раздавить ее, как яйцо.
Шарлотта врезалась в него, умоляя прекратить.
Одной рукой он схватил ее за горло. Его глаза горели, как у зверя: пронзительно, холодно, неузнаваемо.
Шарлотта рванула ногтями по его щеке, до крови.
Выругавшись, Люк ее отпустил.
Она побежала.