Бельё не буду надевать, иначе потеряю самообладание и изнасилую её. Лучше соберу в больницу сумку и положу эти кружева с собой. Аккуратно высвобождаю плед и надеваю на неё хлопковое бежевое платье с длинными рукавами.
В больнице они берут кровь на анализ и ставят капельницы, я проплачиваю дорогую палату.
— Доктор, что с ней?
— С вашей женой всё хорошо, при беременности такое бывает.
Меня окатывает ключевой водой.
— Она беременна?
— Да, две недели. А вы разве не знали?
Ярость прожигает мои органы, я просто не могу спокойно реагировать. Мне хочется пойти и убить кого-нибудь.
Выходит рыжая медсестра в зеленом врачебном костюме.
— Пётр, вас зовет ваша жена.
С чего они вообще взяли, что она моя жена? Черт, но это так приятно… Соблазняюсь хотябы на эту секунду представить, что она ждет моего ребенка и испытываю настоящий экстаз.
Иду к ней.
Увидев меня, она подскакиевает на кровати, садится и натягивает тонкое одеяльце до шеи. Глаза безумные и испуганные.
— Игнат? Как ты нашел меня?
— А кого ты ожидала увидеть? — усмехаюсь, — Я следовал за тобой прямо от ресторана.
— Если ты нашел меня, то он точно найдет. — обреченно произносит она.
Её глаза заполняются слезами. Я читаю по её лицу, что она не особо боится, она знает, что Державин найдет её и готовит себя к этому.
— Ты знаешь почему потеряла сознание?
— Мне сказала медсестра.
— Ты рада?
— Я не знаю… — шепчет Рита, смахивает слезы и печально улыбается.
Две недели, уже две недели внутри меня маленькое чудо. Я знаю, что не хотела залететь в восемнадцать, но почему-то я такая счастливая…
— Зачем ты убежала от нас обоих? Могла бы просто уехать со мной.
— Ты не понимаешь. Никто не поймёт.
— Он бил тебя?
— Да не бил меня никто. Просто он долгое время ограничивал мою свободу, заговаривал зубы. Я не могу жить по чьей-то указке, мне нужно личное пространство.
А ещё принуждал к интиму, но об этом молчу. Потому что сейчас понимаю, что это ненормально, но мне нравилась эта страсть, напор, с временем мы бы обсудили это, и для меня он бы постарался, но эти стены задушили меня, я не хочу туда, ни за что.
Мне хочется править балом и выбирать то, что я сама хочу. Кажется я всё же скучаю… Похоже это моё положение так влияет…
— Может у тебя из-за беременности крыша поехала?
— Не знаю, для этого ещё рановато. — хотя сама мысленно соглашаюсь.
— Как ты себя чувствуешь?
— Голова кружится. Надо было выкинуть телефон до вокзала.
— Я бы всё равно нашел тебя, и он найдет. Это дело времени.
— Надеюсь ты не собираешься похищать меня? Я с тобой никуда не пойду.
— Просто позволь мне наблюдать со стороны.
— Я что картина?
— Ты не картина, для меня ты мечта. Мечта до которой подать рукой, но трогать нельзя.
— Ну это хорошо, что ты понимаешь. Только вот не отвечаешь за свои слова.
— Почему?
— А кто переодел меня?
— Доктора конечно.
— Сумку с нижним бельем тоже они собирали? Не смеши меня.
— Не напоминай мне про своё бельё, у меня сразу встаёт.
Меня почему-то обдает жаром, чобы отвлечотвлечься, я хватаю стакан с прикроватной тумбы и жадно пью.
— Зачем ты выбрала такой убогий район? Давай я тебе куплю дом.
— Игнат, я и так жалею, что взяла те твои деньги, но я всё верну.
— Верни, и я сожгу их.
— Лучше отдай бедным.
— Нет, я отдал их тебе, они твои. Или ты решила так показать мне насколько я тебе противен?
— Да не противен. Прекрати.
Игнат приближается ко мне очень близко, садится на кровать и хватает за руку, которой я сжимаю покрывальце, закрывая грудь. По моему телу проходит импульс, это мне не нравится. Не должна быть на чужих мужиков такая реакция.
— Тогда почему ты так смотришь? Как будто я пришел тебя убивать.
Он тянет мою руку на себя и прикладывается к ней щекой.
— Я так рад, что ты цела.
От прилива нежности, мои глаза наполняются слезами.
— Не плачь, малышка.
Игнат целует мою руку медленно, переворачивает и доходит до запястья. Он делает это с таким лицом, как будто уже раздел и вот-вот возьмет меня. Ощущения пугают, я выдергиваю руку. Он отпускает.
— Прости.
— Лучше тебе уйти. — говорю.
— Я тебе кое-что принёс. — переводит тему.
Игнат достаёт из пакета мармеладки — мишки и орешки кешью.
Мой рот наполняется слюной, я тяну руки к вкусняшкам как ребенок.
— Но это потом, сначала поешь бульон.
Годзила достаёт из пакета пластиковый контейнер с супом.
— Не хочу, дай орешки.
— Рита, ты что дитя?
— Да, отдай орешки! Быстро!
Во мне проснулся монстр, который требует срочно взять горсть и грысть всеми зубами. Слюна так обильно выделяется, что я стираю её рукавом.
— Я ни разу не видел у тебя таких глаз.
— Лучше отдай!
Я не знаю как такое возможно, но за эти орехи, я готова убить.
Мои люди проверили всё что только можно. Полиция тоже. Никаких следов Риты не нашли, единственное, что заметили, это на Московском вокзале девушка в кепке по фигуре похожая на Риту. Но даже там она появилась, купила билет по чужому паспорту и ушла. Кто-то помог ей, но кто?
— Куда она могла деться?
— Я думаю, что нужно рассматривать каждую девушку, она могла переодеться. Мы проверим камеры торгового центра.
