Наступил поздний вечер, но в доме ещё не ложились спать. Отец как всегда был вместе с Тео, они снова что-то горячо обсуждали и, увидев меня, тут же засуетились, попытавшись вернуть назад в кровать. Но я отказалась, с порога спросив, как долго уже болею:
― Сегодня прошла ровно неделя, а в чём дело, детка? ― разволновался Тео.
Я оторопела, буквально рухнув в кожаное кресло отца. Значит, если считать день, когда вернулась, всего прошло восемь суток. Фредди больше не ждал моего ответа, он ушёл ещё вчера. Можно было не спешить, я проспала своё счастье. Права была Дарина: Франни ― обыкновенная дурочка…
Увидев, что на любимой дочке нет лица, отец начал расспрашивать, что же произошло. Мне уже было всё равно, и я выложила ему и про побег, и то, что случилось в пути, про нежные чувства к Арчи и неожиданную любовь к Фредди. Я ждала, что на непокорную дочь обрушатся страшные обвинения в легкомыслии, позорящие наш род. Но вместо этого вокруг образовался кокон тишины, и было в этом что-то настолько зловещее, что я снова покрылась мурашками и задрожала.
Отец начал медленно ходить по комнате, а Тео раскурил трубку, которую брал в руки только в моменты сильнейшего волнения. Это мне не понравилось:
― Папа, я была честна с тобой, скажи и ты правду.
― Какую правду ты хочешь знать, доченька?
― Расскажи всё как есть, у меня больше нет сил терпеть недомолвки со всех сторон. Я так устала от этого…
Он помолчал и, придвинув второе кресло, сел рядом:
― Хорошо. Сначала о твоих «обожаемых» друзьях, моя наивная девочка. Я всегда думал только о твоём счастье, Франни, ведь мамы рядом с нами не было, поэтому мне приходилось заботиться о тебе за двоих. После применения заклинания, поняв, что любимой малышке грозит беда, я вызвал Фокусника, этого Арчи, и заплатил ему, чтобы он караулил тебя возле замка и помог в случае опасности. А потом, когда вы с ним уехали слишком далеко, обратился к Фредди, так называемому Сыщику, умеющему находить потерявшихся людей, и тоже заплатил ему золотом, чтобы он разыскал тебя и вернул домой. Я
Мне не пришлось долго переваривать то, что на меня обрушилось. Я спокойно ответила ему:
― Допустим, это так, не вижу тут ничего страшного. Арчи и Фредди на тот момент нуждались в деньгах и потому взялись за эту работу. И выполнили её хорошо ― я жива и снова дома, заклинание уничтожено. И чтобы ты ни говорил, они стали моими настоящими друзьями, которым я безоговорочно верю…Больше того, по-настоящему люблю Фредди и знаю, что и он отвечает мне тем же. Так что твоё признание ничего не меняет, папа.
Отец беспомощно посмотрел на Тео, пускавшего клубы дыма из своей трубки, и услышал:
― Франни права, Генри. Хватит недомолвок, расскажи ей всё про этого Фредди. Думаю, она посмотрит на свою «любовь» по-другому.
Отец спрятал глаза, но начал свой страшный рассказ:
― Я уже говорил, Франни, ты ― самое дорогое, что у меня есть, и чтобы сохранить тебе жизнь, отцу приходилось совершать некрасивые поступки. Мы тогда только переехали в замок, моя любимая ходила беременной тобой, дети Тео были совсем крошками, когда однажды заявилась ведьма и потребовала денег за предсказание. Не знаю, почему я не выгнал её за порог, а даже выслушал. Она напророчила, что наших детей ждёт смерть, которую принесёт заклинание из её тетради. Спасением же может стать человек из другого мира, у которого два имени ― Шут и Сыщик. Сказав это, она, смеясь, покинула мой дом, оставив нас с Тео сходить с ума от ужаса.
Мы ничего не рассказали жёнам, начав лихорадочные поиски заклинания перехода. Не буду долго об этом говорить, но нам повезло, мы нашли и мир, и нужного человека. Почему-то сейчас мне кажется, что всё было неслучайно: кто-то нам
― Фредди, ― продолжила я помертвевшими голосом.
Отец вздохнул, по-прежнему не смея смотреть мне в глаза:
― Верно, Франни. Ну и намучились мы с этим типом: он оказался упёртым, всё время твердил, что никогда не простит нам страшного греха ― ведь ради жизни
