Он обнаружился на соседней лавке крепко спящим под мехом неизвестного зверя. Видно, так намаялся за день, что даже гроза не смогла его разбудить. Сон Арчи был беспокойным: он тяжело вздыхал, и глубокая морщинка на переносице, след пережитых страданий, стала ещё заметнее. Я безо всякого стыда рассматривала его красивое лицо. Как же жизнь несправедливо с ним обошлась, дав божественные черты и «неправильное» тело. К тому же, заставив страдать с самого детства…
Вскрикнув во сне, Арчи заметался как в бреду, и я испугалась ― таким непривычным, почти детским казался его голос. Он быстро говорил на незнакомом языке, словно просил кого-то о помощи. Слёзы навернулись на глаза, и, сама не знаю почему, взяла его горячую руку, тихо приговаривая:
― Не бойся, я с тобой. Всё будет хорошо…
Он сразу успокоился, перестав метаться. В это время меня оглушил сильнейший грохот, и от неожиданности я вскрикнула. Фокусник сразу открыл глаза и, сжав мою ладонь до посинения, прошептал:
― Что тебя так напугало?
Сморщившись от боли, с трудом выдернула пострадавшую руку из его «стального» захвата:
―Там за окном
Арчи взял мою больную руку и стал её целовать, как обычно делал папа, когда я плакала после падения с коня или качелей.
― Глупышка, это ветер раскачивает ветви деревьев, нет там никаких чудовищ. Опасная часть леса позади, завтра спокойно выберемся к дороге. Мы сегодня славно потрудились, срезали очень много, так что скоро увидим мою Родину.
Арчи говорил простые слова, а я, заворожённая его голосом, не могла пошевелиться. Мне хотелось, чтобы он не останавливался, продолжая целовать, поднимаясь губами по дрожащей от волнения коже всё выше и выше к плечам и шее, и, достигнув губ… От этой мысли вдруг стало невыносимо жарко, и сладко заныло внизу живота. Это была минута безумия, когда хотелось, чтобы горячие руки, прижав к себе, ласкали, не отпуская до утра, чтобы тело, отбросив стыд, ответило на его страстный зов. Счастье, что Арчи не мог прочитать мои непристойные фантазии…
Маленькими шажками отступила назад, пряча от него полные неутолённого желания глаза, и, пробормотав:
― Спокойной ночи! ― закуталась в шкуру, отвернувшись к стене, на которой всполохи молний продолжали рисовать страшилищ, безуспешно царапавших когтями маленькое хрупкое окошко.
Я не думала о них. Только об Арчи и о себе, такой непостоянной и глупой, готовой променять двух красавцев братьев на объятья не совсем обычного Фокусника… да кого я обманываю, циркового карлика. Сумасшедшая Франни, что же ты творишь? Беги от него, беги ― он погубит тебя гораздо быстрее заколдованных возлюбленных…
Сон сморил меня, избавив от тяжёлых мыслей, а утром, наспех позавтракав и деланно смеясь, я «радовалась» выглянувшему солнышку и поторапливала Арчи, удивлённого таким необычным поведением «прекрасной дамы». На самом же деле мне хотелось поскорее покинуть место, где вчера влюблённая девчонка чуть не совершила огромную глупость. Но рассказывать
― Пойду в сарай, выведу коней, ― крикнула я другу, подойдя к двери.
Неожиданно он меня остановил:
― Погоди, проверь лучше седельные сумки и запасы воды. Я сам приведу коней, сначала, конечно, накормлю их как следует.
Что-то мне не понравилось в его голосе, и, оттолкнув преграждающую дверь руку, я помчалась в сарай, не слушая отчаянного крика Арчи:
― Остановись же, дурочка! Это зрелище не для тебя…
― Что он там бормочет, думает, с лошадьми не справлюсь? Да я с пяти лет за ними ухаживала, ― недовольно ворчала, но сердце, предупреждая о беде, больно кололо и дёргало в груди.
Вынув засов, распахнула двери небольшой пристройки, в которой мы вчера заперли коней, чуть не угодив под копыта стремительно выбежавшего наружу перепуганного Грома. С ржанием он бросился в лес, а я, шагнув внутрь, тут же согнулась от бьющего в нос отвратительного запаха крови. Меня рвало, когда Арчи вытащил вздрагивающее тело оттуда, усадив под дерево:
― Вот ведь упрямица, не слушаешь старших…
Я вытерлась рукой и, пошатываясь, снова пошла к сараю, оттолкнув пытающегося удержать меня друга. Весь пол и стены были залиты кровью и остатками лошадиных внутренностей. Развернувшись, зло прокричала Фокуснику в лицо:
― Что это такое? Дверь была закрыта снаружи, и звери бы не смогли сломать засов. Кто это сделал? Немедленно отвечай, что ты скрываешь?
Какое-то время он молчал, опустив глаза, и вдруг заговорил со мной строго, словно учитель с недалёкой ученицей:
― Не кричи, Франни, я не твой холоп и не виноват в случившемся. У меня есть кое-какие соображения, но пока не успокоишься, не буду с тобой разговаривать. Позови лучше Грома, он напуган, надо его вернуть, теперь у нас снова один конь на двоих.
