Беги, Франни! полностью

―Ты попалась, дурочка, теперь будешь покорно выполнять всё, что я прикажу…

Как же хотелось ответить ему, навсегда закрыв огненным заклинанием этот проклятый рот! Клянусь, рука не дрогнула бы, но я даже не посмотрела в холодные глаза, изобразив полное безразличие, и почувствовала, что он напрягся. Неужели переигрываю? Это плохо. Хотя, чёрт с ним, буду вести себя, как считаю нужным, сейчас главное ― не сорваться раньше времени.

Первый шок у Арчи прошёл и, обернувшись к Трошу, он изумлённо, но требовательно спросил:

― Как это понимать, что здесь делает моя подруга? Мы же договорились не втягивать в наши дела ни её, ни Фредди. Ты дал слово.

Трош глубоко вздохнул:

― Разумеется, брат.

Меня затошнило от этого разговора. Какой ещё ― брат? И что за общие дела могут быть у Арчи с этим подонком? От одной только мысли, что эти двое могут быть как-то связаны, у меня заныл живот. Ощущения были как после памятного удара мерзавца, о котором, я уверена, Трош не рассказал братишке.

Лицо Арчи покрылось пятнами, и он попытался сделать шаг мне навстречу, но застонал и, пошатнувшись, упал в кресло. Чёртов Колдун заботливо подхватил его:

― Предупреждал же быть осторожнее, тебе нельзя напрягать новые ноги. Потерпи пару деньков, и скоро сможешь бегать на них как мальчишка.

Странно, но это прозвучало вполне искренне. Ни за что не поверю, что человек, о котором даже «свои» люди говорили с ненавистью, мог о ком-то беспокоиться. Слова о «новых» ногах заставили меня ещё раз взглянуть на рыцаря. Холодок страха пробежал по позвоночнику, и неудивительно: у Арчи-коротышки появились нормальные ноги. Как же я сразу-то не заметила? Возможно, это и есть то дело, что их связывало… Интересно, чем теперь моему другу придётся расплачиваться за подобное чудо?

Арчи молчал, видимо, пережидая, пока пройдёт боль, а потом решительно отстранился от Троша, обращаясь ко мне:

― Франни, дорогая! Проходи и присаживайся. Надеюсь, Трош всё нам объяснит. А где Фредди, он давал слово, что не оставит тебя ни на минуту. Неужели сбежал? Это на него не похоже…

Я приподняла край шёлкового платья и села в свободное кресло, повернувшись лицом к Арчи.

― Здравствуй, Фокусник! ― голос звучал грустно и, в то же время, иронично, ― смотрю, ты оправдываешь своё прозвище. Кажется, за возможность быть таким же, как все, готов предать своих друзей. Спрашиваешь, где Фредди? Поинтересуйся-ка этим у своего нового друга: когда я последний раз видела Шута, гвардейцы тащили его в пыточную камеру. Если, конечно, твой «братишка» не пошутил, как сделал это с твоей подругой, приласкав кулаком, вдобавок, напоив отравой, чтобы была послушной, ― меня «понесло», и куда, спрашивается, делось благоразумие и данное себе обещание «не лезть на рожон». Я ведь только что раскрылась перед Трошем. Глупая, глупая Франни…

Глаза Арчи почернели от гнева, губы сжались в линию, костяшки пальцев побелели ― так сильно его руки вцепились в подлокотник кресла:

― Трош, Франни ведь не солгала, верно? Может, прекратишь свою игру и объяснишь, наконец, что тебе от нас нужно. Но сначала приведи сюда Фредди и освободи его, даже тебе надо держать слово…

И тут я услышала совсем другой голос Колдуна. В нём больше не было иронии или показной заботы, только гнев, а возможно, боль и отчаяние?

― Да что ты говоришь, брат? Я что-то тебе должен? Иди ты… Это все вы в долгу передо мной: отец испоганил мне жизнь, превратив в ненормального монстра… ― его голос гремел, заставляя сердце сжиматься в комок от страха. Даже смуглая кожа Арчи побелела, но он не отвёл взгляда от орущего на него Колдуна.

Я с ужасом ждала немедленной расправы, но Трош быстро взял себя в руки, заговорив спокойно и холодно:

― Ты всегда был сентиментальным добрячком, Арчи, и в детстве мне это нравилось, ведь только у тебя получалось сдерживать моего внутреннего зверя. Поверь, я помню и ценю это до сих пор. Только поэтому и ты, и твои друзья-подружки до сих пор не мертвы. Хотя, впрочем, лгу. Ты должен жить, пока, во всяком случае. Мы оба выросли, и теперь эта мягкотелость меня безумно раздражает, но делать нечего. Эй, стража, приведите обоих пленников! Да поживее, к вам я не буду так добр, как к этим идиотам…

Он встал со своего кресла и, подойдя к столу, налил себе бокал вина, осушив его залпом. Посмотрел на меня и засмеялся:

― А тебе, Франни, вина не налью, уж не обижайся. Ты и так бешеная, а после бокала крепкого сидра разнесёшь мой дом по камушку. Верно? Ну, кивни, прошу. Вот умница. Знаешь, если бы у меня было сердце человека, а не монстра пустоши, ты бы мне очень понравилась. Я люблю своенравных и гордых: их кости хрустят на дыбе особенно громко, а крики ― услаждают слух…

Арчи снова попытался встать, но на это раз я ему не позволила. Его глаза метали молнии:

― Прекрати, Трош! Не запугивай девочку и не старайся казаться хуже, чем есть. Я-то тебя знаю, как облупленного…

«Брат» снова засмеялся, но это был печальный смех: