Беги, Франни! полностью

Арчи понял меня и важно кивнул, а я продолжила:

― Видишь, как нам с тобой повезло: Арчи ― мой друг, и он во всём разберётся, обещаю. Так что перестань переживать и расскажи, что с тобой приключилось.

Жрица внимательно посмотрела на нас обоих, не зная, что делать, и тогда Арчи вдруг строгим голосом произнёс:

― Говори, я здесь, чтобы не допустить несправедливости.

Мэгги словно «прорвало»: она жаловалась на похитителя, кивая на Троша, и, глотая слёзы, объясняла, что тот требовал от неё невозможного ― сжечь священную тетрадь, украденную много лет назад.

Арчи внимательно слушал её причитания, и, глядя на его гордую осанку, я ни на минуту не засомневалась, что именно так и должен выглядеть королевский отпрыск. Да, мой друг был великолепен, и я смотрела на него с восхищением. Он заметил это и улыбнулся мне уголками губ. Фредди же недовольно закашлял, давая понять, что ему не нравится, что его девушка заглядывается на другого. Но я проигнорировала эти знаки ревности, сосредоточившись на своей непростой задаче.

Воспользовавшись перерывом в рассказе жрицы, по-дружески поглаживая её по плечу, влезла в разговор:

― Мэгги, наверное, эта тетрадь очень важна для тебя, раз ты так за неё переживаешь?

Она согласно закивала:

― Франни, я никогда не видела и не читала запретных заклинаний, но знаю, что никто не должен их использовать. Они обещают многое, но, на самом деле, это коварная ловушка, и, если человек попадёт в неё, самому уже не выбраться. Поэтому тетрадь хранилась в нашем храме, хорошо спрятанная ото всех.

Трош даже не обернулся, но его голос был ироничен:

― Да неужели «хорошо спрятанная»? Не смеши меня, обычный Вор выкрал эти заклинания, а ты так ничего и не смогла с этим поделать!

Чёрная Мэгги вдруг задрала нос:

― Во-первых, меня тогда в храме ещё не было, а прежняя жрица перед своей кончиной уверяла, что, когда придёт время, тетрадь сама ко мне вернётся…

― Вот время и пришло, ― хохотнул вредный Трош.

Я зло стрельнула в него глазами, скорчив сердитую гримасу, и приложив палец к губам, чтобы он помалкивал. Брови Колдуна взлетели вверх ― видимо, он не привык, чтобы с ним так обращались. Но возмущаться не стал: ухмыляясь, взглянул на Арчи и снова отвернулся к окну.

Я заинтересованно смотрела на молоденькую жрицу и, сделав круглые глаза, как бы невзначай спросила:

― Но если эти заклинания такие ужасные, почему же их давным-давно не уничтожили?

Лицо Мэгги стало печальным:

― Мне никто этого не объяснил, если честно, я и сама не понимаю. Прежняя жрица намекнула только, что если тетрадь сжечь, это приведёт к необратимым изменениям…

Трош не выдержал, снова обернувшись к Мэг:

― А может, перемены ― это хорошо. Вдруг исчезнут проклятые пустоши, и люди в Королевстве заживут спокойно ― не думала об этом?

Девушка пожала плечами:

― Неизвестно, к каким последствиям приведёт уничтожение заклинаний, может быть, наоборот, всё станет только хуже. Зачем, иначе, наш Храм столько лет следит за неприкосновенностью тетради?

Но Трош не сдавался:

― Если бы предыдущие жрицы не собирались однажды уничтожить вредоносные заклинания, то не передавали друг другу знание о том, как это сделать. Что скажешь на это, маленькая ведьма? Ведь ты тоже знаешь, как провести специальный обряд и рано или поздно освободить людей от страшной опасности.

Мэгги опустила голову:

― Конечно, знаю, но ты, Колдун, ничего от меня не добьёшься. Пока заклинания никто не трогает, вреда от них не будет.

При этих словах Трош побледнел, крикнув охране, безмолвно стоявшей у дверей:

― Принесите тех, кто пострадал от этой мерзости. Пусть наша добрая жрица полюбуется, к чему приводит так оберегаемая ею тетрадь!

Я встала с места, чувствуя, как холодеют руки и ноги, потому что поняла, кого имел ввиду близнец Арчи. Фредди подошёл ко мне и, обняв, не дал упасть. Четверо гвардейцев внесли в зал прикрытые покрывалами носилки. Осторожно опустив их на пол, они отошли к дверям. Трош приблизился и, наклонившись над страшным грузом, резко сдёрнул шёлковую ткань, быстро вернувшись к окну, словно увиденное и впрямь причиняло ему боль.

Я с криком вырвалась из рук Фредди и, рыдая, бросилась на колени перед лежащими на полу Доном и Марком. Вернее, тем, что от них осталось. Они похудели почти в два раза и напоминали обтянутые кожей скелеты, их лица приобрели восковую бледность, глаза, обведённые тенями, были закрыты. О том, что ребята ещё дышали, говорили только вырывающиеся из груди хрипы. Пока я заламывала руки и обливалась слезами, Фредди безуспешно пытался меня оттащить.

Мэгги, испуганно смотревшая то на меня, то на ребят, наконец осмелилась подойти и спросить:

― Что с ними произошло?

Я развернулась и, обхватив руками её колени, простонала: