– А на кого охотиться? – спрашиваю я, чтобы разрядить обстановку. Она всё ещё держит меня за рукав, боюсь, что оторвёт от пальто пуговицу, – плохо пришита.
– Ну, – на мгновение задумывается она, задирая брови. – На кого вы там охотитесь?
Ничего не скажешь – риторический вопрос.
Я изо всех сил пытаюсь задрать брови ещё выше, чем она. Это, правда, безнадёжно.
– На волка, – вдруг говорит она. Сказала, как отрезала.
Я тяну носом воздух, почёсывая кадык.
– Что, не хочешь?
Девочка её, кажется, вот-вот описается. Но не хныкает – воспитание.
– Да я вообще-то никогда не ходил на охоту, – оправдываюсь я. – Там ведь надо стрелять.
– А ты что, стрелять не умеешь? – она уже готова во мне разочароваться.
– Ну – уметь-то умею. Но надо зверей убивать …
– Жалко? – спрашивает она. С какой-то подковыркой, но не пойму с какой.
– Жалко… Да, жалко.
– А вот, если бы тебе дома голову волка повесить – ты бы не хотел?
Такое предложение уже, скорее всего, являет собой сердцевину заговора.
Я переминаюсь с ноги на ногу, потупив очи – совсем как её несчастный ребёнок.
Она молода, улыбается, все зубы целы – ужасно кровожадная улыбка! Наверное это у неё всё-таки дочь, интересно – от какого брака? Интересно – что это за муж? Человек с ружьём… Нет, похоже, это вовсе не моя учительница по биологии. Не похожа. Я поднимаю глаза. Исчезла. Как призрак. Тоже исчезла. И дитё унесло. Смотрю – даже лужи на асфальте не осталось. Смотрю на рукав – точно, пуговицы нет. И на тротуаре нет. Ищу. Нет, унесла – будет колдовать. Вот блин! Интересно, волков едят? Ну мне – голову, а им что? Мясо на похлёбку? Или должно было быть несколько волков? Всем – головы. Но ведь собак едят…
Пытаюсь представить себе вкус волчьего мяса. Вижу оскаленную морду, притороченную к овальному куску дерева, похожему на зеркало. Волк улыбается мне, но и одновременно хочет меня сожрать. Я тоже скалю ему клыки. Жалкие свои. Кто-то толкает меня в спину. Мурашки добегают до висков и дальше, до макушки. Точно – я тоже хочу писать. Вместо этого отхлёбываю из початой бутылки. Оборачиваюсь – никого.
Я совершенно сбит с толку. Может, и правда пойти на охоту, на волков? Вспоминаются красные флажки. Зачем это вообще я сюда притащился?
Почему-то действительно захотелось в снежный лес. Стали чудиться голубые волчьи глаза. Чуть не попал под машину. Хватит! Домой!
А во рту – всё ещё играет свою роль – приторный привкус пережаренного творога и – это уж точно фантазия! – как бы волчьего помёта… Будто им полжизни питался!..
Фломастер
Такого-то числа в такое-то время я должен встретиться с хахалем моей воспитанницы. И мы встречаемся, с некоторым опозданием. И я опоздал, и он опоздал. Возле поликлиники.
Он сразу же приступает к делу. Т.е. рассказывает, как там они общаются. Странно, что я его узнал. Никогда бы не подумал, что он выглядит так. Слишком хорошо одет, похож на итальянца или на испанца из кино.
Нет, это он меня, видно, узнал. Ну да, она ему меня описала. Очень разбитной. Куртка на нём дорогая, из-под куртки какая-то модная шмотка. Голова кучерявая.
Он мне всё рассказывает, как они трахаются. А я не знаю, как мне на это реагировать. Делаю серьёзную рожу. Что-то меня в этом парне раздражает, а что-то… Какое моё собственно дело? Имею ли я право вмешиваться? Конечно, мне неприятно, когда он грубо отзывается о ней. Но такой у него жаргон. Во всяком случае, он её если и не любит, то испытывает к ней что-то вроде страсти. Считает её очень сексуальной. Подчёркивает, что она ходит без трусов. Или это у него такая метафора. Мол, вчера несколько раз и ещё несколько…
– Вообще-то я нарк, – говорит он.
Вот что меня настораживало! Всё понятно. Хотя слово, которое он произнёс, из уст молодого человека я слышу впервые. Говорят: нарик, наркоша… А
– У тебя ничего нет? – спрашивает он.
Я ошарашен и смотрю перед собой остановившимся взглядом. Он в самом деле может вообразить, что я из его компании. Встряхиваюсь. Более энергично, чем хотелось бы, отрицательно мотаю головой. Надо бы пальто застегнуть – холодно стало.
– Нет? – он как будто не торопится верить. – Во «Фломастере» возьмём, – как бы утешает он меня.
Я глупо киваю. Иду за ним. Он идёт быстро и уверенно, но оборачивается – не потерялся ли я. Уважает. Это странно.
Мы доходим до метро.
– Подожди тут, – просит он. Смесь наглости и предупредительности. При всей чужеродности для меня этого типа, я вынужден признать, что в нём есть нечто обаятельное, отвратительно обаятельное. Я понимаю свою воспитанницу. Хотя она, кажется, вообще не выбирала. Но это не худший вариант – если не считать СПИДа и иже с ним.
Интересно, что' это за «Фломастер»? Канцелярский отдел наверно какой-то? Почему в метро? Новейшие веяния? Давненько я тут не бывал. Не выходил на этой станции.
