– Но почему ты ушел, когда я сказала, что отсидела задницу?
– Чтобы удержаться от глупых шуток. Расскажи мне еще о твоей попке.
– Ну… однажды я показала кое-кому свой голый зад. Своему приятелю из колледжа. Мы сидели в его комнате в общаге, и он смотрел «60 минут». Я хотела, чтобы он обратил на меня внимание – вот и встала прямо перед телевизором, голым задом к нему. Мне нравятся такие штуки. Но людям кажется странным, когда такое вытворяет женщина. Если парень – то забавно, а если девчонка – так сразу вульгарно.
– Мне всегда казалось, что наоборот: противно смотреть на голых парней и смешно – на девчонок.
– Возможно, ты прав. Послушай, а не хочешь встретиться и продолжить тему голых задниц?
– Хочу. Приходи ко мне домой в пятницу, в полночь. До этого времени я буду в студии, на записи саундтрека к фильму. Я живу в доме номер восемьдесят пять по Лиспенар-стрит, поднимайся в пятую квартиру и звони.
– Что мне лучше надеть?
– Надень то же белое платье.
– А под платье?
– Что-нибудь прозрачное.
– Разве ты не знаешь, что самое лучшее прозрачное белье – это вообще отсутствие белья!
Он на мгновение умолк, а потом пробормотал:
– Ухты!
– Что такое?
– У меня из-за тебя встало.
– Правда? – Я ликовала. – И как себя чувствует твой ствол, Ник?
– Гм… по-моему, он сейчас выстрелит.
– Здорово, – сказала я. – Что ж, уже поздно. Мне пора ложиться. Но я бы не хотела, чтобы ты сразу ложился спать. Хорошо?
– Что ты имеешь в виду?
– Думаю, ты и сам прекрасно понимаешь. Он хмыкнул и сказал:
– Ты – классная малышка.
Я повесила трубку и бросилась на диван. Черт, даже не верится. В этот самый момент Ник Фенстер думает обо мне, держась за свой пенис. Мои фантазии всегда отделяла от реальной жизни огромная пропасть, а сейчас она вдруг исчезла. Я уткнулась лицом в подушку, и перед глазами у меня всплыла картинка: Ник трахает меня сзади, сидя на спине дохлого горного барана, перемахивающего через забор.
В пятницу вечером я переоделась в белое платье и отправилась к нему домой. Нижнее белье я все-таки по совету Сары надела. «Мужики от этого просто балдеют, – сказала она. – Доставь человеку удовольствие, раз уж ему так хочется».
Квартира Ника была на пятом этаже в доме без лифта, так что я совсем запыхалась, пока поднялась наверх. Он сам открыл мне дверь.
– Я думала, что умру, пока заберусь сюда, – задыхаясь, выдавила я.
– А у тебя склонности к мелодраме, – сказал он.
Начало выглядело не слишком многообещающим.
Квартира была декорирована безукоризненно: наклонный потолок, черный кожаный диван и масса наимоднейшей записывающей аппаратуры.
Пока я оглядывалась по сторонам, Ник вытянулся на диване и простонал:
– Господи, как я устал!
Непонятно было, говорит ли он с самим собой или обращается ко мне, но вскоре я поняла, что для него это безразлично.
– Почему ты так устал?
– На этой неделе каждый вечер задерживался в студии допоздна – записывал новый саундтрек. Фред Уилсон такой придурок.
– А кто это такой? – спросила я, снимая пальто и садясь рядом с ним на диван.
– Режиссер. Он еще снял нашумевший фильм «Соблазнение девственницы».
– Мне фильм понравился. А почему этот Фред придурок?
– Во время записи он все время торчит у меня за спиной. Не могу работать в таких условиях. Он сдерживает мои творческие порывы. Хочешь послушать, что мы записали сегодня?
– Конечно.
Он достал с одной из полок пульт дистанционного управления и щелкнул им в сторону цифрового аудиопроигрывателя. Послышались тихие аккорды гитары. Мелодия была приятной.
– Ну и как тебе?
– Мне нравится.
– Ты вообще знакома с моей музыкой?
– Да. У меня есть все твои альбомы. Впервые я увидела тебя на концерте еще в ноябре девяносто первого.
– Паршивый был концерт.
– Нет, неправда! Стоило тебе пропеть первую строчку «Когда вишенка лопнет», как я поняла, что однажды мы с тобой обязательно встретимся. «
– Перестань! Ненавижу эту песню. Нет сил больше ее слушать.
– Но это одна из твоих лучших!
– Я даже не держу дома этого диска. От него плохая энергетика. – Он прибавил громкость. – Вот действительно музыка, с которой начинается признание…
Ник положил ноги мне на колени, но голова его по-прежнему была повернута к проигрывателю. Конечно, он не хочет признать, что устраивает для меня шоу. Это был все тот же выпендреж, что и в баре, когда он подошел к нам с Сарой, а потом сразу ушел, словно мы его раздражаем.
Ладно, хватит! Музыкант, рок-звезда, хоть и не первой величины, пригласил меня к себе домой – а я занимаюсь психоанализом.
– Есть хочешь? – спросил Ник.
– Немного.
– А я жутко голоден. Мой ассистент должен был оставить еду в холодильнике, но забыл. Пора его выгнать. От него больше хлопот, чем помощи. В Гринвиче есть отличный ресторан, где подают устриц, но они не доставляют еду на дом. Тебе придется взять такси и съездить.