Поднявшись, я надела пальто, и мы направились к двери.
– Большое спасибо, что принял меня. Ник, – сказала я. – Я отлично провела время.
– Не за что.
– До чего же жаль, что тебе пора спать, – медленно произнесла я.
– А что такое?
– Столько еще осталось вещей, которые мне бы хотелось сделать с тобой…
– Например? – спросил он, сощурив глаза.
– Знаешь, с моей стороны было большой ошибкой надеть сегодня это платье. Зря я не надела платье-халатик медсестры.
– Медсестры?
Из распахнувшегося халата виднелся его слегка возбужденный пенис.
– Угу. Оно такое коротенькое, что едва прикрывает зад. – Ник распахнул халат и принялся поглаживать себя рукой, склонив голову и приблизившись ухом к моему рту. – Мне надо было надеть к нему белые чулки, белый пояс с подвязками – и никаких трусиков. – Теперь он безо всякого стыда открыто мастурбировал. – Ты мог бы согнуть меня пополам, ухватить за бедра и войти в меня стоя, как сейчас. Я бы таяла от вожделения и стала для тебя такой желанной, такой близкой, Ник. Ах, до чего же неудачно получилось…
– Можно мне кончить на твое платье?
– Нет! Оно стоит тридцать пять долларов!
– Тогда я тебя больше не задерживаю. Запахнув халат, он открыл дверь, а потом запер ее за мной.
Утром я позвонила Саре.
– Не удивительно, что все так кончилось, – вынесла она резолюцию.
– Что ты имеешь в виду?
– Когда мы разговаривали с этим типом после просмотра, я сразу поняла, что он – самовлюбленное ничтожество.
– Почему же ты не отговорила меня идти на свидание?
– А ты бы послушалась?
– Нет.
– Вот и ответ.
– Благодарю.
– Послушай, не накручивай себя из-за ерунды. Ищи во всем плюсы. Ты, по крайней мере, не запала на него. Вот тогда бы тебе пришлось действительно дерьмово.
В словах подруги был смысл, но почему-то они меня не слишком утешили. Я чувствовала себя идиоткой, потому что возомнила, что Ник мной увлечется. Он был рок-звездой. А ясно, что все они – придурки. Это у них профессиональное. У меня была сверхъестественная способность западать на мужиков, у которых на лбу написано «подонок» и «мерзавец». Причем я еще каждый раз удивлялась, почему они все оказываются придурками, нет бы догадаться с самого начала! Это напоминало старомодную шутку: «Еда была ужасной, и порции такие маленькие!» Мне никак было не насытиться самыми неподходящими партнерами. Может, я просто еще не встретила того единственного. Если бы мне только найти того единственного творческого человека – самовлюбленного и рефлексирующего наркомана, женоненавистника и мизантропа. Уж я бы смогла его на себе женить, будьте уверены.
В тот вечер я уговорила Сару пойти со мной в бар под названием «Уклин» на Кобл-Хилл, где уже была до этого несколько раз. Я прикинула, что приятнее встречаться с парнями на бруклинской территории, чем на манхэттенской. Сара зашла за мной в девять, мы поужинали в итальянском ресторане на Смит-стрит и отправились по улице в сторону бара. Когда до бара оставалось несколько кварталов, откуда-то возникли два черных подростка.
– Извините, мисс. Сколько сейчас времени? – спросил один из них.
Я взглянула на часы.
– Без двадцати двенадцать.
Сказав это, я подумала: «Господи, как поздно. Не следовало нам шататься здесь в такое время».
Мы пошли дальше, а подростки – вслед за нами. Потом мы перешли улицу, они – тоже. Когда мы оказались на другой стороне, один парень встал перед нами, а другой – позади. И первый сказал:
– Это ограбление. У моего друга есть пушка. Гоните все свои деньги!
Мои деньги оказались у него буквально через секунду, но Саре пришлось немного повозиться, поскольку в одной руке она держала сигарету, а бумажник для надежности засунула в карман поглубже. Стоящий перед нами парень сказал:
– Что ты там копаешься? Поторопись! – И на мгновение мне показалось, что он собирается прихлопнуть нас. Но затем он скомандовал: – Идите дальше и не оглядывайтесь! – Тут я поняла, что с нами все будет в порядке.
Мы пошли дальше как можно быстрее, стараясь не смотреть по сторонам, и тут вдруг Сара разревелась, непонятно с чего. Никогда раньше я не видела ее плачущей. Щеки у нее покрылись красными пятнами, и Сара стала похожа на маленькую девочку.
– Могло быть и хуже, – сказала я, обнимая подругу. – По крайней мере, мы сами целы. Давай поймаем такси, поедем в бар, и все позабудется.
– Как мы можем поймать такси? У нас нет денег.